Слезы Эрии полностью

Холодная детская ладонь легла поверх материнской руки, и перед взором ведьмы пробудились образы прошлого. Женщина мягко высвободилась и спрятала руки в складках своего платья.

– Не нужно, – возразила она. – Мои праматери стерли это прошлое, и я не должна его помнить.

– Нет, мама. Ты не должна ненавидеть его, – мальчик посмотрела на волка, – а для этого тебе нужно помнить. Тебе нужно помнить, чтобы защитить себя, потому что потомки проклятого сына ничего не забывают.

Мальчик умолк и задумчиво поворошил маленькой ручкой травы, разложенные перед ним. Когда он заговорил вновь, его голос, полный спокойствия, пронзил сердце женщины больнее ножа:

– Ведь я тоже другой, мама. Но я не изгнан лишь потому, что я сын человека и смерть вскоре сделает всю работу за ведьм.

Женщина прильнула к сыну и, не сдержав слез, зарылась лицом в каштановые волосы, пропахшие хвоей. Мальчик же оставался неподвижен, и взгляд его изумрудных глаз был устремлен на волка, склонившего голову.

Сквозь мутную пелену, все еще застилавшую разум, ощущалось легкое прикосновение прохладного ветерка, запутавшегося в моих растрепанных волосах. Откуда-то издалека он принес звонкую птичью трель и запах свежескошенной травы.

Я лежала на пушистой перине. Мягкие шерстинки щекотали нос, но я не находила сил, чтобы поднять руку и почесать его. Вдруг земля подо мной зашевелилась. Густой мех скользнул между пальцами, и, потеряв равновесие, я скатилась на сырую траву.

Превозмогая головную боль, я села, опираясь на руки.

Неожиданно перед моим лицом возникла огромная морда. Яркие зеленые глаза с тонким вертикальным зрачком внимательно следили за каждым моим движением. Я удивленно моргнула. Встряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но существо не исчезло.

Волк прянул ушами и рыкнул, будто посмеиваясь надо мной.

Хотя можно ли назвать это существо волком?

У него была густая светло-бурая шерсть, по-лисьи вытянутая морда, пушистые кисточки на остроконечных ушах и длинный, невероятно пышный хвост.

Тамиру.

Эта мысль вспыхнула так неожиданно, словно кто-то преодолел хаос, творящийся в мыслях, и вложил ее в мою голову.

Я должна была закричать. Должна была броситься прочь от чудовища. Должна была задыхаться от ужаса. Но я неподвижно сидела на земле, рассматривая зверя.

«Прости, – голос в моей голове прозвучал звонко, но я не ощущала вторжения. – Мне приходится подавлять твой страх, иначе ты действительно закричишь и бросишься прочь. А мне бы этого не хотелось».

И мне тоже. Рассудок вопил, что мне нужно выбираться из леса, искать дорогу домой, ни в коем случае не связываться с чудовищем из сказок, но я не слушала. Сердце заглушало голос разума, утверждая, что сейчас мое место именно здесь, рядом с этим зверем. И я не могла противиться его воле.

Но что это за существо? И где я? Как здесь оказалась?

– Эспер, – представился зверь.

Не успела я удивиться его способности говорить, как тамиру мгновенно ответил на оставшиеся вопросы. Но отнюдь не словами. Меня затягивало в его воспоминания, словно в трясину, и я отчаянно барахталась в них, не в силах понять, где заканчивается мое настоящее и начинается прошлое зверя.

Русая девушка не испугалась появления дикого кота и, вместо того чтобы бросить в него камень или позвать на помощь, поделилась с ним остатками еды.

А вот, зарывшись в пуховые подушки, девушка мечется в постели в отчаянной борьбе с ночными кошмарами. Когда рассвет проникает в комнату, она успокаивается – не спит, но притворяется, чтобы получше рассмотреть утреннего гостя. Тот ей подыгрывает, неподвижно сидя на подоконнике.