Дальнейшие события развернулись так быстро, что я не успела опомниться. Арий, бросившись вперед, распластался по столу, оттолкнул протянутые руки Эссы, схватил сумку и бесцеремонно вытряхнул все ее содержимое. На дубовую столешницу выпала смятая одежда, поверх которой с тихим писком плюхнулся шарообразный альм.
– Опять?! – воскликнул Арий. – Где ты его взяла?
Он щелкнул птицу по брюху – и та, возмущенно чирикнув, откатилась на край стола, где ее поймала Эсса.
– В воздушном порту, – обиженно пробурчала девушка, усаживая альма на плечо. – Он не мог взлететь, и его чуть не затоптали. Я подлечу его и отпущу на волю, обещаю!
Две пары глаз жалостливо уставились на Ария. Он закатил глаза и устало откинулся на спинку стула.
– От чего ты собралась его лечить? Этот альм не ранен и не болен, он просто толстый! Его спасет только неделя голодовки!
– Пять лет в Гехейне, а так и не научилась пить местный эль, – ворчал Арий, когда спустя пару часов тащил на себе Эссу.
Девушка едва передвигала ноги и бормотала ему в ухо что-то неразборчивое, положив голову на плечо. Я брела следом, баюкая в руках спящего альма – Арий предложил выбросить его в ближайшие кусты, но я не решилась разлучить Эссу с ее новым питомцем.
– Она Странница? – удивилась я.
– Да, случайная, как и ты. Пять лет назад ее занесло в Лаарэн из Ре… Ри… Ра… А, Тень ее знает откуда! – отмахнулся Арий. – Можешь сама у нее спросить, когда протрезвеет. Когда брешь между мирами исторгла ее неподалеку от Лаарэна, столичные Хранители Дверей потратили несколько дней на то, чтобы отловить эту девицу. Переломала же она тогда носов! – Арий весело усмехнулся. – Вернуть ее обратно, как видишь, ни у кого не получилось. Хранители не знают ничего о ее мире и не могут найти к нему дорогу.
– А о каких узорах Эсса говорила? – вспомнила я недавний разговор.
Арий пожал плечами:
– Иногда мне очень трудно ее понять. Эсса видит этот мир и людей совершенно иначе. Она говорит, что вы для нее как рисунок на тканом ковре.
– Мы? – удивилась я.
– Тамиру в ее глазах просто звери, не имеющие узора, – такие же, как и они. – Он пренебрежительно кивнул на альма.
Арий снял для Эссы комнату на ближайшем постоялом дворе, помог подняться по шаткой лестнице и уложил в кровать. Из темноты узкого коридора я наблюдала через приоткрытую дверь, как он заботливо взбил подушку, снял с девушки ботинки и напоследок усадил ненавистного ему альма в изголовье кровати. В груди неприятно кольнуло: кто бы мог подумать, что Арий способен относиться к кому-то с такой нежностью? Он убрал прядь со лба Эссы, подоткнул одеяло и уже собирался уходить, когда девушка неожиданно схватила его за руку.
– Я не понимаю, – сонно пробормотала она, – почему ты их убил?
Арий оцепенел, но не проронил ни слова.
– Я была там… в Дарионе… – Эсса с трудом ворочала языком. – Хотела понять, почему ты сбежал…
– Это не я… – наконец сдавленно отозвался Арий.
Он накрыл руку подруги своей, мягко высвобождаясь из ослабевшей хватки.
– Это ты, – пробормотала она, отворачиваясь к стенке. – Это ты…
Арий запер комнату на замок и просунул ключ под дверь. Он избегал моего взгляда, а я таращилась ему в спину, не понимая, что на самом деле сейчас услышала.
– Идем, пташка, тебя уже давно пора вернуть домой, – бросил через плечо Арий, направляясь к лестнице.
– Мы оставим ее в этом месте? – выпалила я, пытаясь развеять повисшее в воздухе напряжение.
– Ты предлагаешь мне притащить ее в дом Моорэта? – недоуменно бросил Арий и с уже привычной усмешкой в голосе добавил: – Я бы, конечно, с радостью предложил ей погостить в более комфортных условиях, но, боюсь, прекрасная часть семейства Моорэт не пожелает видеть меня в компании другой женщины. Даже такой.
– Не думаю, что Лукреции есть до тебя дело, – заметила я.
– А при чем здесь Лукреция? Я говорю о старшей Моорэт. Кажется, Офелия положила на меня глаз. Оно и понятно, ведь в их доме появилась такая молодая и обаятельная кровь. – Арий горделиво вскинул голову.
– Ну конечно, – я не сдержала веселого смешка.
Тамиру обиженно фыркнул в ответ.
Близился вечер. На улицах зажигались кристаллические фонари, последние лучи заходящего солнца очерчивали за нашими спинами черный силуэт башни, возвышающейся над крышами домов. Я медленно брела за Арием, то и дело оглядываясь. Каждый шаг давался с трудом – будто я шла по рыхлым сугробам, увязая все глубже и глубже.
– Дом Омьенов в другой стороне, пташка, – напомнил Арий, заметив, что я остановилась.
– Знаю. Но… – Я махнула рукой в сторону башни. – Там мне становится легче.
Арий устало вздохнул:
– Там лишь городская стена и тюрьма. Дальше пути нет.
За два дня, проведенных перед башней, я ни разу не задумывалась над ее предназначением – строение казалось заброшенным и безмолвным. Из-за стены не доносилось ни шагов, ни разговоров стражников – там царила мертвая тишина, и лишь изредка из гнезд, свитых в тесных бойницах, возмущенно щебетали альмы.
