Затаив дыхание, я ждала, когда господин Омьен отчитает меня за уход из дома, за то, что подвергла себя опасности, или, может быть, навредила своим поступком его репутации, или привлекла нежелательное внимание Коллегии. Но мужчина отстраненно постукивал пальцем по фарфоровой чашке с остатками кофе, словно не замечая моего присутствия. Я не знала, радоваться или переживать из-за его молчания.
– Это правда, отец? – вопрос Шеонны прозвучал оглушительно громко. Он вырвал господина Омьена из раздумий, и мужчина вопросительно вскинул бровь.
– В тюрьме действительно разлили
Господин Омьен задумчиво поскреб ногтем по чашке, словно какое-то случайное пятнышко занимало его больше, чем вчерашнее происшествие.
– Боюсь, что да. Этот огонь не оставил ничего – все, что не могло гореть, расплавилось от его прикосновения.
Я напряженно ловила каждое слово, вспоминая, как лиловая жидкость, сочившаяся из трещин, расплавляла камень и разъедала человеческую плоть. О ней говорила Шеонна? Я сгорала от любопытства, но не смела задать терзающий меня вопрос.
На него ответил Эспер, подтвердив мою догадку. Он не спрашивал о случившемся, не прикасался к моим воспоминаниям, но с любопытством тянулся к ним, когда я добровольно вызывала в своей памяти тревожные обрывки вчерашнего вечера, и притуплял страх, позволяя мне безболезненно думать о прошлом.
– Но ведь алхимия – это наука Свальрока, – заметила Шеонна. – В Дархэльме не найдется безумцев, кто связался бы с ней. Ее природа слишком изменчива. А если к этому причастен Свальрок, значит… – подруга закусила нижнюю губу, раздумывая, – грядет война?
Господин Омьен вздрогнул, будто от электрического разряда, и ошарашенно уставился на дочь.
– Что ты несешь? – возмутился он. – Свальрок уже больше десяти лет уничтожает себя изнутри, погрязнув в мятежах и мелких войнах. Даже будь он полон сил и един духом, Дархэльм прижмет этот островок одним пальцем – и никакая алхимия Свальроку не поможет.
Мужчина тяжело вздохнул и потер раскрасневшиеся от усталости глаза.
– Не говори больше таких глупостей. Из-за сплетников, как ты, ложные слухи расползаются по всей империи. Я уверен: у того, кто уничтожил эту прокл
– Может быть, кому-то устроили побег? – предположила Шеонна.
– Именно это и предстоит выяснить Коллегии, а не тебе, – оборвал ее господин Омьен.
Подруга недовольно фыркнула, но больше не стала беспокоить отца. Он допил свой остывший кофе и покинул дом. Мне еще не доводилось видеть господина Омьена таким отстраненным и рассеянным – уходя, мужчина даже не сменил вчерашнюю измятую рубашку.
Через некоторое время засобиралась Шеонна. Сидя на нижней ступеньке лестницы, я наблюдала, как она затягивает шнурки тяжелых ботинок.
– Снова в лес? – лениво поинтересовалась я.
– Я иду в Академию, как велит папочка, – ответила подруга, хитро улыбнувшись.
– В такой обуви? – Я недоверчиво сощурилась. – А еще под юбкой на тебе надеты штаны.
Шеонна театрально уперла руки в бока и окинула меня строгим, чуть насмешливым взглядом.
– Негоже дамам под юбки заглядывать, – упрекнула она, но в голосе послышалось веселье.
– Тогда не задирай свои юбки так высоко, – парировала я. – Так куда ты идешь?
Шеонна усмехнулась, но ответила уже чуть серьезнее:
– Художник в этой газетенке имеет склонность преувеличивать, поэтому я хочу своими глазами посмотреть на то, что вчера произошло. Отец не выпустил меня из дома, когда узнал о случившемся, и снова зачаровал Слезы на дверях и окнах, чтобы я не смогла пройти.
– Видимо, он решил, что башня прекрасно догорит и без твоей помощи, – усмехнулась я.
Шеонна фыркнула.
– Очень смешно. Когда отец установит подобные печати на тебя, я посмотрю, как тебе будет весело. И-или, – с насмешкой протянула она, – он уже это сделал после твоего вчерашнего приключения. Ведь, по мнению папочки, лучший способ защитить ребенка – запереть его в клетке.
Я усмехнулась в ответ. Но веселье быстро улетучилось: лукавая улыбка, не сходившая с губ Шеонны, порождала сомнения. Поймав мой недоверчивый взгляд, подруга театрально шагнула назад, освобождая мне путь, и вытянула руку в сторону двери. Она не спускала с меня насмешливого взгляда, когда я направилась к выходу.
Распахнув входную дверь, я опасливо выставила перед собой руку. Не знаю, чего именно я боялась, но мои пальцы не встретили никакого сопротивления, лишь теплый весенний ветерок коснулся кожи. Набрав полную грудь воздуха, я смело шагнула за порог.
Шеонна вышла следом за мной, широко улыбаясь.
– Поздравляю! Ты еще не стала пленницей этого дома. И раз уж тебе так повезло, я дам совет. – Шеонна воровато осмотрелась по сторонам и, убедившись, что нас не подслушивают, склонилась к моему уху: – Беги из этого дома, пока можешь и пока отцовские секреты тебя не убили.
