Парра подошёл ближе и аккуратно коснулся мерцающих капель. Раньше мы с Вилитой только издалека видели амулеты из лаорита на городских магах – и то не на всех, а на самых знатных и богатых. Волшебство всегда давалось людям с трудом, и считалось, что этот камень помогает в колдовстве. В гильдии плутов маги обходились своими силами, изредка довольствуясь крохотными каплями, добытыми за большие деньги или с большим риском. Основной же поток лаорита уходил в Велант.
Парра взял одну сияющую капельку и предложил Вилите:
– Хочешь подержать?
Маг прекрасно помнил, как будучи мальчишкой, сам впервые узнал про силу лаорита. Пусть любимая ученица порадуется, она заслужила.
Вилита протянула руку, и неправильной формы капля упала в её ладонь. Маленькая, не больше ногтя ребёнка. Светящийся камешек вибрировал от переполнявшей его магии. Чистый и нежный, как роса летним утром. Коснёшься – и он растечётся.
– Он… не растает? – тихо спросила Вилита, поднеся капельку к самым глазам.
Парра расхохотался:
– Ты что! Ему не навредят даже инструменты из гномьей стали! Только маги Веланта умеют его обрабатывать.
– С помощью волшебства?
– Волшебства и специальных приборов, конечно же, – Парра был рад объяснить. – Маги используют энергию лаорита рационально и в полном объёме. Направляют, фокусируют, усиливают насколько возможно. Забавно, но эльфы не способны на такое. Выращивают драгоценность, с которой не могут справиться.
– Выращивают? Как кристаллы? – не поняла Вилита.
Парра снова засмеялся:
– Да нет же! Лаорит – это застывшая магия древних эльфийских деревьев. Ты когда-нибудь находила окаменевшую сосновую смолу на берегу?
Подруга кивнула. Мы с Вилитой иногда подбирали золотистые кусочки смолы у залива Лун – гладкие, обточенные морем, твёрдые, как камень. Мы несли их на рынок, и торговцы дешёвыми безделушками охотно платили нам за них медными монетами. Но про деревья, дающие волшебство, я никогда не слышала.
– Точно также и магическая энергия течёт через деревья-лаори и застывает вот такими камнями, – Парра положил ладонь на россыпь сияющих капель в ларце.
Я видела, что ему доставляет невероятное удовольствие просто касаться лаорита. Волшебник сразу расправил сутулые плечи и как будто помолодел на несколько лет, словно эльфийская магия подпитывала его.
Вилита прижала капельку лаорита к груди, точно хотела впитать всю её силу, и, со вздохом сожаления, вернула учителю. Будь у неё такой источник волшебства, заклинания всегда удавались бы с первого раза и без осечек!
Парра больше никого не подпустил к ларцу и бережно убрал его в заплечный мешок. Сияние погасло, стоило магу закрыть крышку, и мы заметили, что уже окончательно рассвело. Колокола в верхнем городе отбили час малиновки, значит, скоро через порт пройдёт первый патруль. Пора сматываться. Парра, забрав ценный груз, ушёл первым. За ним по очереди улизнули со склада остальные плуты, оставив эльфов дожидаться помощи. Мы возвращались в гильдию разными путями, как было заведено. Никто бы не догадался, что нас что-то связывает.
Глава 5. Татуировка созвездия
В последний раз оглянувшись на склад, я свернула в неприметную подворотню, чтобы срезать путь до гильдии. Бежала по грязным улицам нижнего города и пыталась ни о чём не думать, но память старательно подсовывала мне полузабытые, казалось, давно стёршиеся воспоминания.
Мне было шесть, когда моровая лихорадка забрала мать. К тому времени мы уже несколько месяцев жили с плутами. Мама помогала прибирать комнаты, разносила еду в таверне, ходила на рынок и передавала записки нужным людям. Она была очень красивой женщиной, но Рэмил никогда не предлагал ей ничего непристойного. Если на задании для прикрытия нужен был ребёнок, я отправлялась с ней, хотя мне больше нравилось оставаться в гильдии и самозабвенно ковыряться шпилькой в замках. Рэмил однажды заметил, что у меня талант к «тонкой работе». Тогда я не поняла, что он имел в виду – у меня просто появились первые в моей жизни игрушки, и я была этому рада.
А потом наступила зима, принёсшая с собой мор, выкосивший половину города. Кто-то подозревал полуросликов, которые якобы привезли заразу с Островов. Другие винили магов из-за моря в сомнительных экспериментах. Некоторые грешили на крыс и бродячих актёров. Как бы то ни было, лихорадка забрала много жизней в тот год. Эдан закрылся от всего мира. Тракты опустели, а корабли не заходили в порт. Близлежащая Вейна перегородила дороги и выставила патрули, жестоко расправляясь со всеми, пересекавшими её границы со стороны побережья. Лекари и целители дневали и ночевали в лазаретах, но от заразы не помогала даже магия. Заболевших и умирающих размещали в казармах и городских храмах – везде, где позволяло место.