Добравшись до парадной лестницы, Леон облокотился на парапет и посмотрел вниз. В одном из коридоров первого этажа все еще горел свет.
Леон бесшумно подошел к каминной комнате: грубый ворс ковра глушил шаги. Любуясь искрящимся пламенем, Рэйден сидел на корточках и передвигал поленья кочергой. Пол в комнате был завален книгами. Вероятно, Рэйден что-то искал в них, но не найдя, излил на них весь свой гнев. Его странная усмешка гнетуще прозвучала в тишине, и спустя мгновение Леон понял почему. Лишь встав, Кассерген тут же пошатнулся, и только прекрасная физическая подготовка не дала ему упасть и подсказала вовремя зацепиться за угол камина.
А вот повесить кочергу для него оказалось делом непосильным. Дважды промахнувшись, он громко выругался и швырнул ненавистный предмет в стойку. Каминный набор с металлическим звоном повалился набок, а зачинщик беспорядка устало упал в кресло и потянулся к бутылке.
– Тебе стоит вести себя тише, если не желаешь разбудить весь дом, – как можно более равнодушно произнес Леон, выходя из укрытия. – Я уже слышу, как со второго этажа бежит Джоанна, чтобы запихнуть эту кочергу тебе в задницу. Уверен, она найдет способ вместить ее туда.
Но реакция Рэйдена на упрек Леона была необычной: он довольно улыбнулся и поманил его к себе.
– А, Лайон! Я рад, что ты пришел. Присоединяйся…
– Обойдусь, – отрезал Леон и устроился в пустующем кресле.
Он понюхал бутылку с алкоголем и тут же отставил обратно. Все то же, что и всегда, – крепкий виски.
– Это снова началось? – поинтересовался Леон.
Рэйден достал из тумбы сигарету и закурил.
– Не понимаю, о чем ты.
Запах сигарет оказался странным: сладким и травянистым – он мгновенно ударял в голову. Леон, прикрыв нос рукавом рубашки, отодвинулся подальше. Что-то с этими сигаретами было определенно не так.
– Сейчас ты можешь солгать мне, но будь честен хотя бы с сестрой, – нахмурился он. – Джоанна места себе не находит. Разве этого ты хочешь для нее? Чтобы она, девушка, тянула на своих плечах груз вашей семьи, пока ее брат жалеет себя и заливает горе алкоголем?
– Не помню, чтобы это тебя касалось. А может, все дело в Джоанне? Тогда тебе сейчас же стоит отправиться в ее комнату и поведать о том, что ее не оправдавший ожиданий брат в который раз напивается в одиночестве. – Голос Рэйдена отдавал холодной угнетенностью.
Он поднес к губам травяную самокрутку, затянулся и выдохнул плотный комок дыма, после чего сбросил белый пепел в пепельницу.
«Сколько же он успел выкурить?» – Леон взглядом посчитал короткие окурки.
Насчитал около семи, а прибавив к этому количество выпитого алкоголя, странник ужаснулся. Насколько же тяжелое у него состояние, раз он так настойчиво пытается погубить себя?
– Я тебе не судья, – отмахнулся Леон. – Но был бы не против обсудить это как… друг.
Рэйден поднял покрасневший глаз, и во взгляде Леон уловил удивление. А ведь и сам Леон был поражен не меньше: слово «друг» никак не вписывалось в концепцию их отношений. Их скорее можно было назвать приятелями, но не друзьями, а потому от заявленного становилось не по себе.
– Этим вечером ты отрицал нашу дружбу, так что же изменилось за несколько часов? – напряженно хохотнул Рэйден и, влив в себя остатки виски, вновь потянулся к бутылке, чтобы наполнить стакан.
– Кроме того, что ты стал бесить меня еще больше после выходки на балу? – потер подбородок Леон. – Пожалуй, только то, что несмотря на твой идиотизм, я принял решение тебе довериться. Ты сам сказал, что пока мы имеем общую цель, мы должны быть откровенны друг с другом, потому я хочу понять, отчего ты так упорно пытаешься загнать себя в могилу, когда судьба дала шанс на жизнь.
Смутившись собственных слов, Леон отвернулся. Он ожидал некое подобие усмешки, может, ироничную шутку в ответ, но услышал лишь тяжелый вздох Рэйдена.
– Я видел, как Грехи вырывали сердца из все еще живых людей, как сворачивали им шеи, словно курицам. Моим лучшим друзьям перерезали глотки на моих глазах… Каждую ночь я просыпаюсь от ощущения, что мои руки по локоть в крови, в крови тех, кто погиб, когда я сбежал. Скажи, ты бы мог спокойно жить после такого?
– Тебе не нужны мои слова, чтобы ответить на этот вопрос.
– Я так и думал. Ответы, сквозящие равнодушием и неясностью, это так в твоем характере. – Его пальцы нервно постучали по толстому стеклу стакана, и с каждым словом, звук становился только сильнее: – Ты вообще способен на сочувствие? Я видел кровавую бойню, где вместо животных были люди, и единственной их ошибкой стало рождение с чертовыми способностями, а ты мне говоришь, что мне не нужны твои слова?!
Рэйден сорвался и в ярости бросил стакан в стенку камина. Обезумевшее пламя встрепенулось яркой вспышкой, заставив Леона вздрогнуть сильнее, чем от звука разбившегося стекла. Он вжался в спинку кресла, не сводя взгляда с шипящего огня.
– Прости, – опомнился Рэйден. – Я не хотел тебя напугать.
– Все в порядке, – как можно более спокойно ответил Леон.
