Путники спешились. Ноги задрожали, ощутив под ступнями твердую почву вместо тонких стремян. Найдя проблеск земли между густых кустов, ребята устроились там на ночлег. Воздух стремительно начинал холодать, а голод и усталость – сковывать. Джоанна достала из сумки несколько яблок и угостила лошадей, а ребятам отдала остатки вяленого мяса и булочки, купленные в таверне постоялого двора. Конечно, они уже были холодные и жесткие, но это было лучше, чем ничего. Рэйден от еды отказался. Он предпочел поискать сухие ветки, чтобы развести костер.
– Теперь слова Рэйдена мне не кажутся глупостью, – промычал Викери, прожевывая черствую булку. – Все бы отдал, чтобы вернуться на постоялый двор.
Леон и Николь молча согласились. Лучше уж спать на досках, зато в тепле и с горячей едой. Рэйден вернулся спустя пару минут. Он с умелой быстротой развел костер, и ребята устроились поближе к огню – все, за исключением Леона. Юноша остался сидеть в ярде[24] от пламени, ловя на коже лишь слабое тепло.
– Как долго нам еще ехать? – поинтересовался Викери и растер руки.
– Долго, – с печалью отозвалась Николь, глядя на бутыль-проводник.
По мере приближения сияние чар должно было становиться все ярче, но сейчас едва горело, блуждая искрами по воде.
– За этим лесом пролегает граница с северными владениями, – отозвался Рэйден и поворошил поленья. – Если выберемся, то найдем приют в деревне на окраине.
– Твое «если» не внушает надежды, – хмыкнул Вик.
– Не в моем характере утешать. Леса – обитель диких народов и тварей Самигины. Нам повезет, если вообще доживем до следующего утра.
И словно почуяв мрачность его слов, вдалеке ухнула сова и зашелестели ветки. Николь, задремавшая на плече у Джоанны, вздрогнула, издав слабый писк.
– Спи, дорогая, – погладила ее по волосам Джоанна. – Все будет хорошо.
Вдвоем спать было значительно теплее. Бессфера, опустившись на траву, накрыла Николь своим пиджаком и позволила той уснуть у себя на груди. Вскоре и она сама начала тихо сопеть, прижимаясь к страннице.
Переглянувшись, юноши отодвинулись друг от друга. Нет, спать в обнимку они не станут. Викери подложил под голову сумку и прилег поближе к огню. Синие глаза заворожено следили за изгибами пламени.
Леон же оказался не в силах преодолеть страх. Он по-прежнему ясно видел тот пожар, вспыхнувший в их доме много лет назад, и отчетливо помнил панику, крики, ожоги служанок, которые, выбегая на улицу, падали на землю в надежде сбить пламя с одежды. Огонь – дар человеку, но и необузданная стихия, способная погребать под собой сотни душ.
Он примял телом траву и положил голову на жесткую сумку. Языки пламени плясали и пели, вздымая в воздух янтарные искры. Эта неуправляемая красота зачаровывала, но и окутывала страхом.
Теплый пиджак упал на его плечи, и Леон удивленно посмотрел на нависшего над ним Кассергена.
– Если будешь спать так далеко от огня, замерзнешь, – сказал он с напускным безразличием.
– А как же ты?
Рэйден подсел поближе к огню и выставил руки перед пламенем.
– Мне не впервой, – ответил он и усмехнулся, покосившись на обеспокоенного юношу: – Если мне вдруг станет холодно, то последую примеру сестры: устроюсь у тебя под боком.
– Даже не думай. – Леон закутался в его пиджак.
– Бесстыдник, – проворчал Викери, невольно подслушав их разговор, и перевернулся на другой бок, чтобы не видеть этого безобразия.
Ночь стала суровым испытанием для путников. Густые кроны деревьев не пустили к ним холодные ветра, но от звуков кипящей в лесу жизни они нередко просыпались. Страх за собственную жизнь не отпускал их даже во сне.
Первые солнечные лучи пробрались сквозь извилистые ветви, пробуждая ребят от беспокойного сна. Леон зевнул и приподнялся. Костер все еще горел, а рядом сидел Рэйден, вороша палкой черные угли. Усталость залегла тенью на его бледном лице.
«Он не спал всю ночь», – сделал вывод Леон.
Странник, услышав тихий шелест травы, тревожно обернулся, но, встретившись с сонным лицом Леона, быстро успокоился. Он отложил палку и принялся растирать покрасневшие от холода руки.
«Замерз, но не признается», – вздохнул Леон.
Костер горел уже не так ярко и беспокойно, и Самаэлис подумал о том, что будет неплохо подойти чуть ближе. Он накинул пиджак на плечи Рэйдена и уселся рядом. Так они и просидели в молчании, пока не проснулись все остальные.
– Сейчас бы выпить горячего кофе, – мечтательно протянул Викери.
– Кофе у меня нет, – произнесла Джоанна, копошась в своей сумке, – но чай будет не хуже.
Она вылила в котелок всю воду, что оставалась у нее во фляге, и поставила на почти затухшие угли. Из тканевого мешочка бессфера достала пару веточек чабреца и чая и бросила в кипящую воду. Аромат, наполненный сладкой горечью, вскружил голову.
Налив пряный напиток в стакан, она сделала глоток и, оценив его готовность, передала Николь.
– Вкусно, – причмокнула губами юная Аверлин, терпя неприятную горечь из уважения к стараниям Джоанны, и передала стакан с горячей жидкостью Викери.
