Леон удивленно хлопнул глазами.
– Так вы знаете, что мы не из Энрии?
– Девчушка ваша златовласая рассказала, – улыбнулась женщина. – Ей только дай повод, так она всю историю перескажет. Такая забавная. Ты подойди ко мне, помогу бинты снять.
– Да, Николь такая. – Он подошел к хозяйке, и та аккуратно стала развязывать бинты. – Впрочем, вы правы. В нашем мире я работал прислугой в пансионе. Там за мной присматривала одна пожилая кухарка. Она очень похожа на вас: такая же честная и прямолинейная, добрая и любит двусмысленно пошутить.
– Хочешь сказать, что у меня нрав, как у старухи?
– Не хотел вас обидеть.
– Да ладно, – расхохоталась хозяйка. – На правду не обижаются. Не знаю я эту женщину, но мне она нравится. Хорошая.
Леон оставил брюки и нижнее белье на лавке и проследовал за Ваари в моечную. Почему-то, проведя параллель между хозяйкой бани и миссис Биккель, он перестал смущаться ее присутствия.
Женщина прихватила с полки мыло и лыковое мочало и увела юношу в соседнюю с парной комнату. Как оказалось, в ней располагалась большая круглая купель, до краев наполненная горячей водой. Рядом прилегала небольшая печка.
– Мучить тебя я не стану, – хмыкнула Ваари. – Забирайся.
Леону дважды повторять не пришлось. Он поднялся по небольшой деревянной лесенке и опустился в воду, удобно устроившись на внутренней скамейке. Вода волной выплеснулась из стенок купели, когда он погрузился по самую шею, и хлынула на босые ноги Ваари. Низ ее длинного платья намок, но женщина не стала гневаться, а наоборот, только потешно рассмеялась.
Она обмакнула в воду мочало и натерла мылом, после чего аккуратно стала растирать кожу юноши. Впервые за время их путешествия Леон ощутил, как усталость спала с плеч. Он прикрыл глаза и расслабленно поболтал ногами. Наверное, со стороны он походил на малое дитя, потому как Ваари тихо хихикнула.
– Кстати, вы так и не рассказали о смысле слова «анхеле», – напомнил Леон и, откинув голову назад, с любопытством уставился на хозяйку бани.
– Все-то тебе знать надобно, – хмыкнула Ваари. Она резким движением наклонила его голову обратно к воде и принялась растирать шею. – Это слово относят к временам создания Энрии. По легенде, когда Создатель повстречал Небесную матерь и между ними вспыхнуло глубокое чувство, он поклялся ей в вечности. Небесная матерь приняла его признание и назвала их бесконечную возвышенную любовь «анхеле». Для нас анхеле – это чувство, стоящее выше самого понятия любви. Это своего рода клятва перед богами, что мы готовы посвятить вечность одному человеку, заботиться о нем, защищать. Сейчас же клятва анхеле уже утратила изначальный смысл. В старое время ей клялись только возлюбленным, потом изначальный замысел исказился под веянием новых идей и просторов людской мысли. Люди стали обширнее смотреть на вещи, поэтому теперь эту клятву можно дать даже собственной лошади, если пожелаешь.
Услышав протяжное недоумение в голосе Леона, она расхохоталась.
– Ну это я, конечно, шучу! Никто в здравом уме не станет идти на подобную глупость, дорогой. Клятва – дело серьезное, особенно в нашем мире, где вера в богов не утихает даже после их гибели. А как ты, должно быть, знаешь, клятву, данную богам, нарушать нельзя.
Ваари набрала ковш воды и вылила на плечи Леона, смывая мыльную пену.
– Неужели это слово имеет такую большую важность? – удивился странник.
Хозяйка усмехнулась:
– Ты удивишься насколько. Перед ним даже самая ярая месть отступает. Ни люди, ни боги не посмеют поднять оружие против того, кто дал клятву вечности перед прародителями. Это сопоставимо со смертным приговором. Но в наше время редко услышишь подобное слово из чьих-то уст, – добавила Ваари. – Даже у алтаря подобным не разбрасываются. Твой молодой странник либо глуп, раз смелыми клятвами раскидывается, либо и вправду готов вверить в твои руки вечность.
«Не такой уж он и молодой, и не такой уж и странник», – хмыкнул Леон и, внезапно осознав, смущенно воскликнул: – И вовсе он не мой!
Ваари расхохоталась. По лицу стало понятно, что именно этой реакции она и добивалась. Вот же хитрая женщина!
– А вы сами давали клятву анхеле? – поинтересовался Самаэлис.
– А я похожа на дурную? – отмахнулась Ваари. – Мне с моим покойным мужем хватило и простого бракосочетания в храме. Да и кому захочется ощущать последствия от разрыва этой клятвы? Утверждать не возьмусь, сама лишь слышала от бабки своей, но, если оба человека дают эту клятву и один умирает, последствия могут быть непредсказуемыми. Мне такого счастья не нужно было.
Хозяйка бани вытерла руки полотенцем и направилась к двери.
– Ты подумай над этим, дорогой, – тепло улыбнулась она, – а я пока принесу тебе чистую одежду. Как закончишь плескаться, выходи. Я твое плечо перевяжу.
