Бескрайняя мгла вокруг него рассеялась, пропуская яркий голубой свет в свои владения. Странник окинул взглядом место. Его босые ноги ступали по белоснежному мрамору, изрезанному узором из блестящей пыли, и в ступнях ощущалось холодное покалывание. Над его головой простирались высокие укрытые плотными облаками потолки. По обе стороны толстые колонны, увитые золотым плющом, поддерживали своды коридора, а за ними в каменных стенах располагались шестиугольные оконные проемы, пропускающие переливающийся радугой свет.
Леон подошел ближе и припал к прохладному хрусталю. Сквозь тонкие стекла он увидел дивные сады с беседками и павильонами и золотые крыши дворцов среди плывущих облаков. Столица небес действительно завораживала. Ничего великолепнее он и представить себе не мог. И вместе с тем становилось тоскливо, что все это послужило могилой для сотен небожителей.
Разгневанный голос заставил Леона обернуться. Из дальней части коридора послышались звуки битвы, и странник помчался туда. В окружении белоснежных стен стояли шестеро богов, но лишь одна держала в руках «Слёзы небожителей».
– Мариас! – пораженно выдохнул Леон.
Статуя в доме Кассергенов не была способна передать пугающую внушительность богини. Серебристо-черные доспехи были исполосованы брызгами и потеками свежей крови. Пепельная коса спадала за спину, и по ней на белый пол стекали алые капли. Прекрасное нежное лицо оказалось искривлено гримасой граничащего с безумием полного отчаяния. Она глядела на богов, и зрачки, окруженные голубой радужкой, сужались все сильнее от подступающего гнева.
– Ты должна была вмешаться, Кроцелл! – прорычала Мариас, бросив осуждающий взгляд на даймона честного суда.
Богиня с собранными в аккуратную прическу серебряными волосами вышла вперед. В солнечном переливе заиграли каменья в ее украшениях и засияли драгоценные нити в одеянии. Шлейф длинного платья медленно скользил за ней по глянцевому полу, напоминая ниспадающие буйные воды рек. Лицо Кроцелл, словно высеченное из белого мрамора, не выражало ни единой эмоции. Она знала, что их проявление – это непозволительная для судьи небес роскошь. Ее светлые, почти лишенные цвета глаза равнодушно уставились на воительницу.
– Ты знаешь законы, Мариас, – твердо произнесла Кроцелл. – Небесный суд не вправе вмешиваться в деяния Высших богов. Это вне нашей компетенции.
– Твое невмешательство погубило тысячи невинных жизней! Тысячи детей Создателя и Небесной матери похоронены под пеплом небесного огня, сотворенного богами! – сорвался на крик голос Мариас.
– Десять тысяч смертных душ не стоят одной божественной! – выкрикнул сферон в зелено-голубых одеяниях позади Кроцелл. – Как ты собираешься расплатиться за столь сильное прегрешение?
В нем Леон признал Роновери. Длинные золотые локоны водопадом спадали на укрытые меховым воротником плечи, а золотое перо элегантным украшением торчало из-за уха. Миловидный юноша с открытой враждебностью глядел на Мариас и сжимал пальцы на изящной рукояти меча.
– Не стоит переживать за мою душу, – озлобленно усмехнулась Мариас. – Я выплачу свой долг прародителям, отправив во владения Самигины сотни грешников. И вы будете в их числе!
Она занесла руку с клинком и обрушила удар на стоящую ближе всех Кроцелл. Однако Роновери ловко парировал удар мечом и отпрыгнул в сторону, прижимая к себе богиню честного суда.
– Прекрати это, Мариас!
Леон резко обернулся и встретился с до боли знакомым ледяным сиянием глаз. Это был все тот же Рэйден: высокий, статный, с непоколебимой решимостью. Вот только одет был приличнее – в длинные шелковые одежды, расшитые нитями серебра и золота, – а привычные взору темные волосы были белы, как первый снег. Острый взгляд презрительно буравил Мариас.
За спиной Рэйдена – нет, Данталиона – Леон заметил высокую худощавую фигуру в простых красных одеяниях. Собранные в высокий хвост каштановые волосы держал золотой обруч, пронзенный длинной шпилькой с цепочкой из яшмовых бусин. Бледное лицо Гастиона омраченно застыло, взгляд хладнокровно наблюдал за каждым движением Мариас из-за приспущенных очков. Он не надеялся, что она окажется снисходительна, а потому и не желал вмешиваться.
– Не могу, брат, – с мягким вздохом ответила Мариас. – Я дала клятву народу Элеттеля, что буду защищать их, пока длится моя бессмертная жизнь, и не сдержала данного слова. Меньшее, что я могу сделать, – это отомстить за них и отправить собственную душу к полям Самигины, чтобы познать покой.
– Я не позволю тебе убить их! – решительно заявил Данталион.
– А мне не нужно твое дозволение, брат.
Данталион вынул меч из ножен и бросился на сестру. К нему присоединились Роновери и еще одна девушка в боевом облачении. Судя по движениям, она не была божеством, как сначала подумал Леон, но оказалась не менее искусна в битве. Ее клинок разил точно и несгибаемо, и все же недостаточно, чтобы победить Мариас. Девушка не успела увернуться – клинок пронзил живот. Она упала на пол, но не издала ни звука. Только растерянно смотрела в покрытый облаками потолок.
