– И все же ты стоишь на стороне тех, кто хочет их убить.
– Я стою на стороне истины, – поправила Грех. – Если Высшие боги виновны, то они должны понести наказание, которое когда-то понесли мы. Нельзя совершить ошибку и не познать ее последствия. Дардариэль падет, даже если для этого нам придется отдать свои жизни Самигине.
– Похвальное стремление, – усмехнулся Рэйден. – Но ты не думала, что оно может быть ошибочным?
– Не может быть, – отмахнулась странница. – Я лучше умру, чем вернусь на небеса и вновь займу пост даймона непорочной любви.
– Почему ты так ненавидишь свой титул даймона? – удивился Леон. – Что заставило тебя встать на сторону Эйрены и пойти против богов?
– Несправедливость, – с грустным вздохом ответила она. – Возможно, вам покажется, что это была приятная работа: смотреть, как смертные влюбляются, как матери и отцы души не чают в своих детях, но для меня это было мучением, ведь любовь не всегда столь сладка, как ее описывают. Мне приходилось видеть, как эта любовь превращалась в кошмар для тех, кто дарил ее и кто ее принимал. Меня заставляли карать смертных, чья любовь превращалась в одержимость и жестокость. Бывшие возлюбленные, когда-то просившие моего покровительства, избивали друг друга до смерти, матери топили нежеланных новорожденных детей, отцы насиловали дочерей. И как даймону любви, мне приходилось все это ощущать на себе. Разве это не достаточная причина, чтобы возненавидеть этот титул?
Она погладила по головам прижавшихся к ее бедрам Ситри.
– А мои бедные Ситри… – продолжила она. – Им, как даймонам страстной любви, приходилось проходить это вместе со мной. Любая страсть может обернуться хомутом на шее.
– То есть ты просто хотела избавиться от титула даймона? – пораженно спросила Джоанна. – Но разве для этого обязательно было убивать всех небожителей?
– Нет, но таково было желание Эйрены. Я поклялась ей в верности и потому исполню любую ее прихоть. Даже если она скажет убить вас, я сделаю это без зазрения совести.
От ее слов у ребят прошел холодок по спине. Но Астарот очаровательно улыбнулась, сверкнув белозубым оскалом, и продолжила путь.
– Но разве можно изменить свой титул? – поинтересовался Викери.
– Вообще это возможно, – кивнул Рэйден, – но для этого нужно было согласие Кроцелл. Если бы она вновь опоила даймона зачарованной водой, он бы переродился и получил титул, подходящий его нынешнему состоянию души и прошедшему жизненному пути.
– Но твоя прошлая ипостась, малышка, – Астарот указала пальцем на Николь, – отказалась это сделать. Она оставила нас прозябать в этой несправедливой сущности.
– И поэтому вы убили ее? – раздраженно поджала губы Николь.
– Не мы, а Эйрена, – поправила странница. – Но мы поспособствовали этому. Поэтому, когда ты вознесешься вновь, тебе придется переродить наши души, и мы наконец получим то, чего желаем.
– С вашими достижениями в жизни я даже под страхом смерти не сделаю этого, – решительно заявила юная Аверлин. – Таким, как вы, не место в божественном пантеоне.
– Люди и с более мрачным прошлым становились богами, – рассмеялась Грех и бросила мимолетный взгляд на Рэйдена.
Никто не понял, почему именно Рэйден привлек ее взор, но стало очевидно, что это не то, чем гордился даймон. Кассерген стиснул губы и отвернулся. Вероятно, он не желал вспоминать об этом.
– Мы пришли, – оповестила Астарот.
Перед ребятами возвышались серые стены, своей мрачной атмосферой напоминающие обитель древнего вампира из книги Брэма Стокера[34]. И пусть он был меньше и не в таком обветшалом виде, но навевал невероятное чувство сомнений и страха. Высокие стрельчатые окна глядели на гостей скрывающимся за ними мраком, и лишь в некоторых из них горели тусклые огоньки.
Астарот подошла к двери. На ней не было ни намека на дверной звонок или даже ручку, только большой символ странника, вырезанный на металлической пластине. Странница приложила к нему руку, и ее кожу вмиг охватил алый узор, заливший светом чеканный рисунок. Символ странника заскрипел, выдвигая вперед подобие ручки. Астарот обхватила пальцами рычаг и провернула, отворяя тяжелую темную дверь.
За ней открывался вид на длинный коридор, освещенный желтым светом множества настенных светильников. За мутными белыми стеклами виднелись колыхающиеся потрескивающие огоньки.
– Может, подождем с визитом до утра? – настороженно спросил Викери, рассматривая высокие колонны. – Не очень хочется разбудить домочадцев своим незваным появлением.
– Чтобы кого-то разбудить, нужно, чтобы они спали, тигренок, – усмехнулась Астарот, – а все обитатели этого места уже давно ждут вас.
– И когда ты успела сообщить им? – сузила глаза Джоанна, впиваясь взглядом в оголенную бледную спину Греха.
– Как только вы вошли в мой дом удовольствий, конечно же, – ответила Астарот так, будто это было самым очевидным фактом.
– Вот же гадюка! – пробурчал Рэйден. – Такой сюрприз испортила!
– Нельзя назвать сюрпризом то, что и так доподлинно известно, дорогой, – кокетливо парировала странница и послала даймону воздушный поцелуй.
