Он щелкнул пальцами. Клинок вновь сверкнул в свете звезд, рассекая воздух с прежней скоростью, и вонзился в плечо Рэйдена, утопая в его теле по самую рукоять. Раздался испуганный неожиданностью вскрик Николь. Юная Аверлин подпрыгнула на месте, зажимая руками рот. От силы броска Кассергена повело назад, но он все же смог удержаться на ногах. Пальцы сжались вокруг тонкой рукояти, и, стиснув зубы в озлобленном оскале, Рэйден вырвал нож из тела.
Джоанна кинулась к брату. Зеленые глаза судорожно метались от клинка к обагренной кровью одежде. Несмотря на боль, Рэйден поднял голову и успокаивающе улыбнулся. Ему было приятно, что, даже зная, что он бессмертен, она продолжала беспокоиться.
– Но-но-но! – покачал пальцем Малле, читая в движениях Рэйдена желание запустить клинок обратно. – Пока на нем моя печать, тебе им не воспользоваться.
Он щелкнул пальцами, и обратившийся в пепел нож возник в его руках.
– Тогда воспользуюсь тем, что наверняка отсечет твою паучью голову!
Рэйден выхватил из ножен меч и кинулся на Малле. Лязг столкнувшегося металла сотряс зал. Даймон и Грех сцепились в схватке, словно оголодавшие волки за последний кусок мяса, а следом за ними в битву вступили и остальные. Как буйная несгибаемая стихия, разноцветные языки пламени рун столкнулись друг с другом, придавая силу оружию в их руках.
Леон бросился вперед. Он видел перед собой только надменную улыбку Эйрены, и ему так сильно хотелось сорвать ее с лица богини кровавыми каплями, что ярость начала затмевать взор. Но юноша не успел даже добежать до ступеней: вокруг его ног обвилась золотая леска.
– Далеко собрался, мальчик?
– Слишком сложно запомнить мое имя? – не сдержал иронии в голосе Леон.
– Я не запоминаю имена глупцов.
Гремори резким движением потянула нить на себя, и Леон рухнул на пол, ударившись подбородком о холодный мрамор. Теплый металлический привкус выступил на языке – прикусил, но хотя бы челюсть осталась цела, правда, синяк красоваться будет добротный.
Леска затянулась в крепкую петлю на щиколотках, и чем сильнее тянула Зависть, тем больше она впивалась в сапоги, оставляя глубокий рубец на коричневой коже. Удивительно, сколько же сил скрывала в себе хрупкая на вид женщина: она без особых усилий стояла на месте и накручивала нить на локоть, оттаскивая Леона как можно дальше от трона госпожи.
Леон перекатился на спину и напрягся, стараясь подняться. Кажется, он успел уже прочувствовать каждую трещинку в каменном полу своими костями.
«Дьявол! Надо как-то выпутаться!»
Леон вспомнил про все еще зажатый в руке клинок. «Если он убивает богов, может, и разорвать созданное силой странника оружие сумеет?» – промелькнуло в мыслях. Леон вывернулся, насколько было возможно, и попытался достать лезвием до золотых пут. Выглядел он со стороны нелепо, словно извивающийся червяк.
Гремори видела, на какой необдуманный риск идет странник. Опасную игру затеял: одно неверное движение, и конец заточенной в его теле душе Гастиона. Ее рука дрогнула, и золотая нить ослабла, но этого мгновения хватило, чтобы Леон зацепил острием клинка переплетенные нити. Леска рассыпалась, и к ногам упала золотая голова змеи. Леон бросил взгляд на разгневанную Гремори и принялся отползать назад.
Однако странница злилась на него отнюдь не за испорченное оружие, а за глупое упорство. Она совсем не понимала его мотивы. Зачем идти на такие трудности ради столь незначительных, по ее мнению, целей?
Гремори взмахнула рукой, и золотое сияние рун собрало детали оружия воедино. Леон не горел желанием еще раз попасть в объятия острых пут. За его спиной разворачивалось сражение, и, вскочив на ноги, он бросился в самую гущу – туда, где Гремори не сможет схватить его, не рискуя навредить своим же. Вот только и Леон не мог как следует развернуться там без страха ранить клинком друзей. Пришлось спрятать оружие богов в сумке.
Беглым взглядом он окинул зал. Его друзьям приходилось нелегко.
Рэйден сдерживал напор Малле. Тот явно вошел во вкус: с лица не слезала улыбка, даже когда меч Рэйдена задевал кожу, оставляя жуткие кровоточащие порезы. Клинки со скрежетом перекрестились. Никто из них не желал сдавать позиции.
– Как в старые времена, Данталион? – с издевкой выдохнул Малле, оказавшись лицом к лицу с Кассергеном.
– Назвать их добрыми язык не повернулся, Валефор? – парировал вопросом Рэйден и отскочил в сторону.
Рэйден сделал подсечку, но тело Малле рассыпалось пеплом, прежде чем он успел сбить его с ног. Холодок ветра пробежал по спине. Как он и думал – Малле пал столь низко, что решил напасть по спины. Клинки вновь столкнулись, и сквозь перекрещенные лезвия он встретился с черной пустотой глаз Малле.
– Кому, как не тебе, знать, каким «добрым» словом я их вспоминаю!
Малле оттолкнул Рэйдена и пнул в живот. От силы окутавших его тело рун Кассергена отбросило в стену. За звоном в ушах даймон услышал хруст костей и треск кладки. Старый камень покрылся тонкой паутиной трещин и осыпался мелкой крошкой на пол. И все же, как бы ни была сильна боль, Кассерген нашел в себе силы подняться.
