Неподдельный ужас уничтожил красоту ее лица, оставив лишь материнское отчаяние в глазах, настолько честное и искреннее, что не оставалось сомнений, что Грех ринется защищать детей собственным телом и без промедления обменяет душу на жизнь близнецов.
Астарот сделала несколько шагов на дрожащих ногах, не сводя взгляда с раненых близнецов, и приподняла порванную юбку, приготовившись бежать, однако звенящий взмах кнута хлопнул в воздухе прямо перед ней.
– Мы не закончили! – прорычала Джоанна и снова занесла кнут.
– Да как ты смеешь, никчемная бессфера!
Астарот оскалилась, медленно обращая полыхающий пламенем взор на девушку. Растопыренные пальцы, покрытые узором алых трещин, предупреждающе вонзились в воздух в направлении Джоанны. Если та посмеет препятствовать, целью острых когтей станет сердце юной Кассерген.
Вот только Джоанну мало волновало то, где останется ее сердце, в груди или в ладони Астарот – не важно! Сдерживаемая годами ярость заволокла взгляд пеленой. Стоило Астарот сделать шаг, как бессфера раскрутила кнут и стремительно скользнула тонким кончиком по ее обнаженным ногам, оставляя жгучую полосу на бледной коже. Астарот завопила, но следующий удар тут же рассек ей спину. Пронзившая тело боль повалила женщину на пол, заставляя жадно заглатывать губами воздух.
– Как ты и сказала, я бессфера, – рявкнула Джоанна, – но ты ошиблась, назвав меня никчемной!
Джоанна свирепо накинулась на Астарот: прижала к земле ударом ноги и обвязала кнут вокруг тонкой шеи, затягивая импровизированную петлю. Астарот заметалась, вцепилась руками в плетение, стараясь ослабить удавку, и протяжно заскулила – Джоанна пнула ее по ребрам со всей накопленной злостью. На лице бессферы отчетливо промелькнуло желание отомстить за все то горе, что Грехи причинили ее роду. Запустив пальцы в курчавую шевелюру, она несколько раз ударила Астарот лбом о каменные плиты пола, пока на тех не отпечатались кровавые разводы, а затем силой заставила поднять разбитое лицо и посмотреть в глаза.
– Каково это – видеть, что твои близкие находятся на грани смерти? – С улыбкой, полной наслаждения, Джоанна занесла кулак.
Она неистово колотила Астарот по лицу, пока та не начала плеваться кровью, а щеки ее не распухли. Едва ли теперь в этом кровавом месиве можно было узнать упивающуюся своей властью женщину. Она была сломлена и даже не пыталась сопротивляться; только и делала, что косила глаза на раненых близнецов.
Выпустив весь гнев, Джоанна сдернула кнут с ее шеи и брезгливо поморщилась, глядя на то, как Астарот упорно пытается подняться. Останавливать ее бессфера не стала, лишь крепче сжала в руке оружие и принялась наблюдать, как та цепляется за последнее живое чувство, которое в ней осталось.
– Не дайте им умереть! – с дрожащим отчаянием взмолилась она.
Но Леон не испытывал ни капли жалости после того, что ему довелось увидеть. Он занес меч, намереваясь положить конец мучениям близнецов, однако Астарот крепко вцепилась пальцами в его брючину и подняла покрасневшие глаза.
– Прошу, спасите их! – Гордость Астарот стала стекать вместе со слезами и черными потеками туши.
Глаза Леона ужалили равнодушным холодом.
– А вы пощадили моего отца?
Астарот побледнела, осознавая, что не в силах переубедить его, и все же вскочила и ухватилась голыми руками за лезвие, становясь между странником и Ситри. Горячая кровь потекла по холодной стали. Грех действительно была готова сама кинуться под клинок, чтобы защитить детей, которых считала своими.
– Остановись, Леон! – Просьба Николь озадачила юношу. – Не стоит уподобляться им!
Леон поглядел на Астарот. Все в ней выдавало надежду на милосердие, и у него не хватило духу отнять ее жизнь. Астарот бросила благодарный взгляд на Николь и обняла тело мальчика Ситри.
– Радуйся, что среди нас есть кто-то с добрым сердцем, – раздраженно хмыкнул Леон. – Я бы тебе подобной милости не оказал.
– Спасибо, – еле слышно прошептала Астарот, когда Викери опустил рядом с ней тело девочки.
– К дьяволу твою благодарность, – пробурчала Николь и, склонившись над изувеченными телами Ситри, уверенным движением разрезала ткань их одежды. – Я делаю это только потому, что не хочу смотреть, как умирают дети.
Николь достала флягу с водой и вылила на открытые раны Ситри. Ее руки покрылись узором рун, впуская под кожу близнецов исцеляющее сияние. Дети зашипели, явственно ощущая, как каждый кусок плоти срастается обратно, однако Астарот держала их за плечи и ласково нашептывала:
– Ûsoes däĺ ûn gale. Ûsoes däĺ ûn gale…[35]
Смотреть на это Леон не стал. У него имелась другая цель, которая металась в подкорке мозга алым флагом. Он развернулся и взглянул в глаза Эйрене. Казалось, ее совершенно не волновало происходящее. На лице теплилась все та же заинтересованная ухмылка.
Однако это лишь усиливало гнев Леона. Ни Андра, ни Гласеа не попытались помешать, когда он шагнул на ступени, ведущие к трону богини.
– Не советую, – прорезал наступившую тишину самодовольный голос Малле.
