– Прекращай говорить загадками! – потребовал Рэйден. – Что ты сделала с Этаном?
– Гласеа, будь добр, – попросила она беловолосого Греха.
Гласеа молча запустил пальцы в карман белоснежного пиджака, выудил маленький металлический кубик и, нажав кнопку на его торце, швырнул к подножью лестницы. Со звоном пролетев по ступеням, он остановился перед ногами ребят. Круглое отверстие на одной из граней открылось, выпуская в воздух скоп синей пыли. Голубые искры зависли в воздухе, проявляя бледное изображение.
У Леона сердце упало в пятки. Он узнал в изображении отца, запертого в прозрачной стеклянной капсуле. Измученное лицо, изрешеченное морщинами, что были совершенно ему не по возрасту, пребывало в блаженном спокойствии. Покрытые старыми шрамами и мозолями руки лежали на животе. Казалось, что он спал, но Леон не заметил, чтобы его грудь вздымалась. И в голову закралась пугающая мысль, пробуждающая вулкан ярости, что он пытался удержать спящим.
– Что вы сделали с ним?!
– Он еще жив, – успокоила Эйрена.
– Если можно так сказать, – усмехнулся Гласеа и взмахом объятой рунами руки вернул кубик себе. – Он находится в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Жизнеспособность его тела поддерживается механизмом, что ты увидел в моем проекторе.
– Н-но почему он в таком состоянии? – Пораженная увиденным Николь начала заикаться.
– Важно не почему, а насколько, дорогуша, – омерзительно хихикнула Астарот. – Его душа отныне связана с душой Эйрены, и он будет пребывать в таком состоянии, пока она жива.
– Вы ведь не думали, что нам нужен был только клинок? – рассмеялся Малле. – Как и сказала Эйрена, нам нужен ты, Леон, чтобы совершить третье наказание небес, потому что именно в твоих руках клинок имеет большую силу – силу своего создателя.
– Таково наше условие сделки с вами, – улыбнулась Гремори. – Вы помогаете нам убить Дардариэль, а после Эйрена добровольно отдаст свою жизнь клинку, чтобы вы могли вернуть своего ненаглядного Этана Самаэлиса.
– Предпочитаю опустить первую часть условия и сразу перейти к финалу, – прорычал Леон, выхватывая клинок из сумки и наставляя на Эйрену. – Я просто убью всех вас!
Эйрена даже не дрогнула при виде клинка. Она расслабленно откинулась на спинку трона и уставилась на острие. В сияющем из-под маски взгляде не было ни намека на страх.
А вот Грехи рефлекторно выхватили оружие, следя за каждым движением враждебно настроенных гостей.
Ситри зашипели, подобно диким кошкам, и обнажили острые клыки. Их глаза загорелись яростным пламенем, но как бы ни был силен страх, они в несколько прыжков оказались у подножья лестницы. На бледных тонких пальцах сверкнули металлические наперстки с тонкими короткими лезвиями.
Путь Леону преградила Астарот. Больше она не баловала гостей улыбкой. Вместо нее на лице залегла мрачная тень серьезности. Она наклонила голову, и смоляные вьющиеся пряди волос упали шторой перед глазами, но взгляда странница так и не отвела – напрягла кисти, и длинные ногти изогнулись в когти, что с легкостью разорвут плоть до самой кости. Изгибы небесных рун расползлись по бледной коже, наливая рубиновым сиянием глаза.
Плечом к плечу с ней встала Грех Зависти. Гремори изящным движением стянула охватывающий ее голень золотой браслет. От прикосновения он стал мягким и податливым, словно кнут, а оказавшись в руке, преобразился в тонкую острую леску с тяжелыми грузами в виде змеиных голов на краях.
Грех Гнева с усталым вздохом покосился на начинающуюся заварушку и закатил глаза, проклиная, что дискуссия пришла к подобной развязке. Пожалуй, ему было слишком лениво участвовать в ней. Он остался стоять на месте, хотя все присутствующие странники прекрасно понимали – присоединись он, и исход был бы предрешен, к радости одних и сожалению других.
Позицию невмешательства принял и Гласеа. Беспочвенное махание клинками ему наслаждения не доставляло. Он стал скрупулезно разглаживать складки на дорогой ткани пиджака, словно старался не замечать происходящего вокруг.
– Ну вот, кажется, примирительный торт подождет до следующего раза, – усмехнулся Малле и поднял кулак с зажатым в нем ножом. Он обратился к Эйрене: – Прикажете убить?
– Усмирить, – холодно поправила даймон.
– Жаль, – раздосадовано передернул плечами Грех Алчности.
В быстром замахе он занес руку с ножом, но когда отправил в полет, тот превратился в черные куски пепла, медленно затанцевавшие по воздуху.
– Испугались? – Страх в округлившихся глазах Николь и Викери стал подпитывать его ребячество. Это был театр одного актера: Малле стал заливаться надрывным хохотом и тут же мгновенно затих, глядя на ребят с пугающей коварной ухмылкой. – Ну и правильно!
