В глубине души Леон и сам не верил, что говорил эти слова вслух, но от них жар поднимался из груди, обволакивая разум теплой пеленой естества. Сердце забилось, как заведенное, когда он встретился с ошарашенным взглядом Рэйдена. Тот готов был поверить, что сошел с ума от боли, раз слышит подобные слова. И кажется, это была не та глупость, что возникла первой мыслью в его голове, отчего Леону еще сильнее захотелось провалиться под землю от смущения.
За его спиной раздались пораженные вздохи и лязг упавшего на пол оружия. Леон испуганно обернулся. Возможно, он не до конца понимал, какую важность имели его слова, но должное впечатление они произвели. Викери непонимающе хлопал глазами, ставшими размером с монету. Николь выронила нож и осела на пол рядом с не менее удивленной Астарот. Гремори замерла, а Джоанна, забыв про удавку на шее, приоткрыла рот. Даже Андра и Гласеа, до этого не показывающие никаких эмоций, теперь безотрывно глазели на Леона.
А вот Эйрена удивленной не казалась и даже позволила себе улыбнуться. В ней по-прежнему теплились чувства к брату, и адресованные ему слова, которых не каждый бог мог бы быть удостоен, вызывали в ней сестринскую гордость.
– Плевал я на ваши клятвы! – гневно бросил Малле и вонзил нож в бедро Рэйдена.
– Не смей, Малле! – заверещала Астарот, подаваясь вперед. – Отпусти его! Анхеле – это святое!
– От кары прародителей или от гнева Дардариэль – смерть меня не пугает! – уверенно заявил Грех.
Леона прошиб холодный пот. Неужели все напрасно? Странник опустил руку и прижал поближе сумку, ощущая очертания запертого в ней клинка.
– Тогда что насчет моей смерти? – решительно спросил Леон.
Он осознавал, насколько абсурдна его манипуляция, и все равно выхватил из сумки клинок «Слёзы небожителей» и наставил острие на себя.
– Ты не сделаешь этого… – В глазах Малле пробежала искра беспокойства.
– Узнаем это, когда дух Гастиона погибнет вместе со мной! – Леон уже не понимал, говорит ли в нем страх за жизнь Рэйдена или личное безумие.
– Блефовать удумал?
– Леон, убери клинок! – простонал с мольбой в голосе Рэйден.
– Нет, если так они отпустят вас!
Леон уткнул острие себе в грудь и выжидающе уставился на Малле. Если первая его задумка являлась глупостью, то эта попахивала сумасшествием. Пальцы вспотели от волнения. Ему чудился шепот клинка, но и тот отговаривал. А может, это были последние остатки его благоразумия?
Прохладное дуновение ветра коснулось щеки, и Леон ощутил, как содрогнулось собственное тело, словно незримая сила подтолкнула в спину. Мурашки пробежали по коже, когда тягучим медом ушей коснулся довольный смех:
– Глупый… Глупый мальчишка, – произнес хихикающий женский полушепот. – Сам тянешься к смерти, сам откликаешься на мой зов.
Острый кончик клинка легко прорезал рубашку и уперся в кожу. Боль была почти неощутимой, но перед глазами заискрились алые вспышки, а следом тихий умиротворенный голос Гастиона в голове произнес: «Прости».
Леон уже не видел ничего перед собой. Дышать становилось все сложнее. Он хотел отбросить клинок, но что-то не давало ему этого сделать. Словно чьи-то холодные пальцы сжимали рукоять поверх его ладоней.
– Малле, отпусти его! – потребовала Эйрена. Голос сорвался, выдавая нарастающую в ней тревогу. – И ты, Гремори! Отпусти девочку!
Тон не терпел отказа. Гремори вздохнула, убрала золотую нить, превращая обратно в изысканный браслет, и отпихнула от себя Джоанну. Бессфера упала на пол и закашлялась, сжимая окровавленными руками горло.
– Малле! – с нажимом повторила Эйрена.
Грех с явным раздражением поджал губы и щелкнул пальцами. Клинки исчезли из тела Рэйдена, и даймон обессилено повалился на пол.
– Жалкое зрелище, – скривился Малле и отошел в сторону, напоследок пнув того по ребрам.
С хриплым рыком Рэйден перекатился. Напряженный взгляд впился в замершего с клинком в руках Леона. Тот не шевелился. В грудь Рэйдена ударило неприятное предчувствие. Что-то определенно было не так. Он чувствовал сковавший зал тяжелый ледяной воздух, словно все вокруг в одночасье погибло.
Позабыв о ранах, даймон бросился к юноше и вырвал клинок из рук. Белое лезвие со звоном упало на пол. Алевшая на его кончике капля крови проникла внутрь металла, и надпись, ставшая пугающим знамением небес, вспыхнула сиянием. Но лишь на мгновение, а после снова погрузилась в сон.
Надрывный женский хохот раздался в стенах замка. Он не принадлежал никому из присутствующих. От него сводило судорогой нутро и подгибались ноги. Теперь его слышал не только Леон, его слышали все.
Рэйден вздрогнул и прижал странника к груди. Тот все еще был словно в забытьи, не реагировал и не откликался.
Позабыв о прежней вражде, Астарот подтянула к себе Джоанну и крепко прижала к груди близнецов Ситри и Николь, испуганным взглядом обводя высокие своды зала. Викери схватился за меч и встал перед ними, хотя и понимал, что оружие не спасет от врага, которого нельзя увидеть в лицо.
Гремори пораженно осела на ступени.
– Что за?.. – хотела выругаться она, но язык не повернулся продолжить.
