Признаться, это было не самым приятным занятием, несмотря на всеобщее мнение. На мытье отводилось не более пары минут, после чего юные леди обязаны были покинуть ванную комнату, уступив места другим ученицам. И чем дальше ты оказывался в очереди, тем холоднее становилась вода. Водонагреватель работал медленно, а бедные служанки просто-напросто не успевали наносить горячей воды из кухни в спальное крыло учеников. Вот и приходилось леденеть в холодной воде и быстро натягивать ночную сорочку на продрогшее тело. Согреться после такого можно было только под одеялом.
И все же сегодня Николь повезло. Леди Констанция не могла позволить, чтобы ее племянница заболела перед балом, а потому распорядилась отправить ее одной из первых.
Мадам Тулле завела девушек в небольшое помещение с десятком закрытых ширмами чугунных ванн, раковинами и одним маленьким окошком под самым потолком, через которое можно было увидеть тусклые звезды на ночном небе. Разговоры в этой комнате считались недопустимым расточительством времени, и провинившихся тут же отправляли в постель, не давая возможности смыть с себя пыль прошедшего дня. Поэтому наученные опытом пансионерки тут же молча направились за ширмы и стали спешно снимать белые ученические платья, а педантичная мадам Тулле присела на табурет в углу комнаты и засекла время на своих стареньких часах. «Не дай бог они задержатся на минуту, тогда до конца жизни будут предаваться удовольствиям, позабыв о времени!» – думала она, следя за тикающей стрелкой.
Со строгостью управляющей все были знакомы не понаслышке. Даже Николь, несмотря на свою строптивость, не смела забывать о времени в ее присутствии. Она стягивала платье с натренированной быстротой, попутно считая секунды в мыслях, бросала его на табурет и тут же забиралась в ванну, поворачивая вентили душа еще до того, как ее вторая нога оказывалась внутри.
Душ можно было назвать еще одним наказанием. Периодически случалось, что вода из него прямо в процессе могла стать ледяной или, наоборот, обжигающе горячей. Поэтому вскрики из-за соседних ширм не вызывали ни в ком удивления. Только иногда проскакивало: «Еще одной бедняжке не повезло».
Запах мыла и пара становился настолько удушающим, что хотелось осесть на пол, но лишь вбитая в голову мысль о времени заставляла переступать через себя.
Когда таймер в мыслях сработал в очередной раз, Николь тут же вылезла из ванны. Она спешно натянула сорочку, вытерла золотые локоны полотенцем и направилась к раковинам у соседней стены. Умыться там можно было только холодной водой, но, как говорила тетушка, именно она дарит коже молодость и здоровый румянец.
Зеркало явило ее бледное лицо. Усталость отражалась на припухших розоватых веках, капли падали со светлых ресниц на округлые щеки. Из-за больших глаз и удлиненных передних зубов Николь походила на маленького кролика и, вопреки всеобщему мнению, считала это очаровательным.
Прохладная вода отрезвила разум, и юная Аверлин наконец смогла свободно вздохнуть. Краем уха она уловила тихие разговоры учениц, стоящих от нее через пару раковин. Те косо поглядывали на наследницу и перешептывались.
– Не могу поверить, что ее допустили до осеннего бала. Открывать бал первым танцем должны лучшие выпускники, а не юная неумеха.
– Так она племянница хозяйки, – фыркнула рыжая ученица, что была едва ли старше самой Николь. – Леди Аверлин, наверное, хочет поскорее выдать ее замуж, чтобы избавиться от тяжелой ноши. Всем известно, что первая пара привлекает внимание всех завидных женихов и невест.
– Теперь это походит не на бал высших сословий, а на благотворительность для сирот. И чем думает леди Аверлин? Она же обрушит позор на пансион. Я слышала, что она даже вальс танцует хуже медведя.
Гнев ударил по ребрам своими удушающими объятиями. Тонкие пальцы вжались в чашу раковины. Николь так хотелось встрять и высказать все, что она думает об этих завистницах, но присутствие мадам Тулле не позволяло. Даже столь омерзительное сплетничество юная Аверлин готова была спустить с рук, но называть ее сиротой с таким пренебрежением в голосе непозволительно.
Николь заставила себя поднять лицо. Пусть эти девицы надеялись пробудить в ней стыд своими речами, однако в ответ получат лишь презрение. Золото в глазах становилось все ярче под натиском эмоций. Она видела это в отражении зеркала. Тепло прошлось по всему телу, и даже холодная керамика не могла скрыть жар, исходящий от ее родимого пятна.
С громким лязгом струи ледяной воды вырвались на свободу, сорвав кран на раковине, и обрушились на завистниц. Визги и крики заполонили комнату. Девушки упали на пол, поскользнувшись на луже, и отползли в сторону, хватаясь за ушибленные конечности, а Николь злорадно ухмыльнулась и с победным спокойствием отошла в сторону, когда мадам Тулле бросилась затыкать пробоину тряпками.
– Джослин, немедля позовите мистера Лойда! – прокричала она девушке-служанке. – И сообщите миссис Севил, чтобы она осмотрела девушек!
Служанка испуганно подпрыгнула и рванула в коридор, а мадам Тулле сурово взглянула на воспитанниц:
