– Их называли Троицей небесного суда. Когда кого-либо из смертных избирали на пост нового божества, он проходил суд в зале даймона Кроцелл. Лишь она решала, достоин избранный войти в пантеон или нет. Ее вечными помощниками были сфероны Роновери и Гастион. Первый узнавал правду о подвигах и прегрешениях из уст, второй заглядывал в прошлое и будущее, чтобы выявить ложь. Если смертный был достоин, Кроцелл поила его водой из своего кубка, даруя бессмертие, если же нет, то записывала имя в список отверженных и возвращала на землю.
– Не думаю, что боги были рады делить пантеон с новыми избранными…
– Даже если и не были, то не смели спорить. Небесный суд был основан Создателем и Небесной матерью, а потому решения троицы принимались как их решения. Оспорить вынесенный вердикт означало усомниться в прародителях. Даже самые смелые из богов не могли позволить себе такого нахальства.
– И все же я склонен верить фактам. Мифы созданы людьми, чтобы оправдать то, чего они не в силах понять. Порой они не имеют ничего общего с реальностью. Посему, боги или нет, но я уверую лишь в то, что увижу собственными глазами.
– Упрямец, – закатила глаза Джоанна и сверилась с часами. – У нас еще осталось время, чтобы потренировать твои танцевальные навыки, пока Рэйден не занял гостиную.
– Это ни к чему. Ты же знаешь, я прекрасный танцор, – с нервной усмешкой отмахнулся Леон.
– Я верю лишь в то, что вижу собственными глазами, – с хитрым прищуром процитировала его Джоанна и, подхватив под руку, потащила юношу прочь из мастерской.
Но уже на лестнице они повстречали Рэйдена. Вид у него был несколько потрепанный. От странника разило перегаром и сильным ароматом жженых трав.
– Не могла бы ты оставить нас, Джоанна, – обратился он к сестре. – Мне нужно переговорить с Леоном наедине.
– Ты, верно, еще не пришел в себя после веселой ночи, раз решил, что я останусь с тобой наедине, когда ты в подобном виде. – Самаэлис поморщился и продолжил спускаться по лестнице.
– Леон, – остановила его за руку Джоанна, – не стоит быть таким категоричным. Мой брат та еще заноза, но даже он не променял бы сон на бесполезный треп.
С этим доводом Леон поспорить не мог. Он убрал руку Джоанны и с сомнением покосился на Рэйдена, но тот устало пожал плечами, мол, тут она права. Делать нечего, пришлось тащиться за Кассергеном.
– К чему вся эта скрытность? – поинтересовался Самаэлис без явного удовольствия.
– В этой жизни мало вещей, которые Джоанна не одобряет. Как жаль, что то, что я тебе предложу, – одна из этих вещей, – развел руками Рэйден.
Он завел Леона в старый кабинет, который когда-то принадлежал лорду Кассергену. Все здесь говорило о том, что бывший владелец ценил уют и самую малость антиквариат. Фарфоровые фигурки, толстые фолианты, изящные латунные статуэтки – все теснилось на полках шкафа, что расположился вдоль одной из стен кабинета прямо за увесистым дубовым столом. Комната была местом постоянного обитания Рэйдена уже пару месяцев, но, к удивлению Леона, сохранила порядок.
– Надеюсь, ты позвал меня не для того, чтобы я составил компанию, – недовольный взгляд Леона заставил Рэйдена убрать руку с хрустальной пробки графина.
– Ты прав, – рассеянно потряс головой Рэйден и плюхнулся в кресло.
Он порылся в ящике стола и бросил перед Леоном старый томик. Несмотря на очевидную старину, книга сохранила насыщенный алый цвет переплета и блестящие металлические уголки, но страницы сберечь не удалось. Они пожелтели и высохли так, что готовы были рассыпаться от прикосновения. Золоченые буквы сгубило время, но по оставшимся очертаниям Леон прочитал название.
– Но разве такое возможно? – не совладал с удивлением Леон. – Мы перевернули вверх дном всю библиотеку, но не смогли найти ее раньше…
– Дело отнюдь не в том, как хорошо мы ее искали, а в том, кто ее прятал. Прежний лорд Кассерген не стал бы скрывать в своих тайниках что-то не имеющее ценности.
Леон поднял глаза от книги и пронзительно посмотрел на Кассергена.
– Как ты нашел ее?
– Знаешь, как говорят, там, где трезвый видит стену, пьяный видит дверь. – Нервная улыбка перекосила губы.
– И?..
– Уронил портрет со стены. Признаться, совершенно не нарочно, – развел руками Рэйден и указал на приставленную к стене картину в треснутой раме. – Что это, как не везение?
Но шутливое настроение быстро сменилось серьезностью. Он ткнул пальцем в тисненые буквы и разочарованно пробурчал:
– Может, эта книга и носит такое же название, но это не она. Здесь и половины нет из того, что ты рассказывал нам.
– Ты сомневаешься в моих словах?
– Из нас двоих недоверие присуще лишь тебе. Я легче усомнюсь в здравомыслии автора, чем в твоих словах, – ответил странник и вернул внимание Леона к старому тому: – Занятная книга. Я потратил несколько дней, пытаясь понять, почему отец так упорно хотел спрятать ее, и, кажется, нашел ответ… Взгляни.
Его палец лег на эпиграф в начале книги. Подобные были не редкостью в старых изданиях, но написанное показалось Леону знакомым.
