Малинка едет прямо передо мной, и смотреть на ее попку, обтянутую спортивными леггинсами, и на то, как она спокойно и легко относится к физической нагрузке, для меня отдельное эротическое удовольствие. Выносливая…Не могу не переносить это на другие, более интимные виды занятий… Не думал никогда, что девчонки на великах такие сексуальные… Ее блестящий высокий хвост весело подпрыгивает на каждой кочке, вызывая во мне тоже не самые целомудренные ассоциации, ноги бодро крутят педали, при этом мышцы икр и бедер рельефно вырисовываются, напрягаясь. Короче…
Я просто давно не трахался, кажется, больше месяца, и мозг мой явно не способен уже продуцировать что-то еще, кроме пошлых, возбуждающих сравнений.
Возможно, даже сама Малина тут совершенно не причем, это все последствия воздержания. Не знаю, но скоро проверю…
На великах мы катим минут сорок. Сначала по лесу, потом вдоль уже убранного поля по проселочной дороге, и снова в лес. Последние минут десять только в гору и по большим выступающим корням, отчего выдыхаются все. У Малинки волосы на линии роста на затылке темными колечками прилипают к шее сзади, и я как зачарованный пялюсь на эти колечки всю оставшуюся дорогу. Хочется там поцеловать и лизнуть языком, чтобы ощутить, какая соленая и разгоряченная у нее кожа.
– Все, приехали! – обернувшись и шумно выдыхая, сообщает мне раскрасневшаяся от нагрузки Малек, когда неожиданно выбираемся на поляну у самого обрыва.
Застываю, осматриваясь. И правда, вау! Захватывает дух, особенно на закате. Карьер внизу – настоящее озеро. Большой, вода черная, гладкая, серебрится розовым от усталого солнца. Вокруг по берегу сосны. Наша поляна вся в луговых цветах. Несколько валунов по центру свалены в костровище, по периметру от него прикатаны бревна. Сам обрыв песчаный, и вниз к воде ведет узкая крутая тропа. Ребята бросают велики где попало, падают сами в траву, чтобы отдышаться.
– Давай, Эмиль, это традиция, – машет мне Малинка, звездой разглешаяся на земле, – Сейчас поваляемся и пойдем ветки для костра собирать.
Послушно валюсь рядом с ней. Пялюсь в темнеющую лазурь над головой, травинки щекотно колят. Одежда влажная, тело горячее. Срываю стебелек, жую, учащенно дыша.
– Смотри, динозавр, – тычет Малёк пальцем в проплывающее над нами облако.
– Да ну, не…– щурюсь, разглядывая.
– Ну смотри-смотри, вон пасть раскрыл, вон лапки, – рисует пальцем в воздухе.
– Нет, это ты утром к кофемашине идешь, вот точно так же горбишься, – драконю ее, – И рот открыла…Зеваешь.
– Офигел?! – смеется, толкая меня в плечо, – Зеваешь и рот не прикрываешь у нас ты!
– Ладно, я тоже, – сдаюсь, легонько щипая ее за бок в ответ.
Хихикает и откатывается. Лениво кошусь, перекладывая травинку в другой уголок рта. Молча шлепаю по земле рядом с собой.
Вернись.
Отрицательно мотает головой, улыбаясь. Я взгляд нежный, мягкий…Тяну к ней руку, чтобы силой вернуть, но Малина уже подскакивает на ноги, как и другие ребята.
– Ну что? Разводим костер?
***
Вокруг уже совсем черно. Звезды яркие как лампочки, вода в карьере от лунного света кажется почти белой.
Костер мы разожгли не очень высокий, но все равно он ощутимо греет лицо и трещит искрами на всю поляну. Я съел столько жареных на палке сосисок, что не представляю, как буду крутить педали обратно. Еще и в темноте, хотя ребята обещали мне выдать запасной налобный фонарик.
Никто не пьет и даже не курит, чем не дает мне возможность поддаться соблазну и стрельнуть "последнюю" папиросу, от которой я бы, честно сказать, сейчас не отказался.
Зато все поют от души, передавая гитару по кругу, ведь, насколько я понял, они вместе ходят в какую-то музыкальную школу или что-то в этом роде.
Я один, кажется, молча сижу. Во-первых, потому что слуха и голоса у меня нет совершенно, и пою я только в караоке, если уверен, что наутро об этом не вспомню. А во-вторых, потому что мне интересней наблюдать за своей соседкой по бревну, сидящей так преступно близко. А еще, заведя назад руку, трогать ее талию. Поначалу Малина вытянулась в струну и строго посмотрела на меня, требуя убрать ладонь. Я убрал, а потом снова, и снова… И вот она уже, старательно делая вид, что не замечает, сдалась.
– А давайте в крокодила? – предлагает кто- то из девчонок.
О, нет, серьезно? Скептически закатываю глаза, в то время как остальные восторженно подхватывают.
– Давайте! Давайте!
Я будто в гостях у младшего отряда на смене в лагере…
Галдя, ребята ищут бумагу и ручку. Я пытаюсь остаться в стороне, но Малина не позволяет – заставляет со всеми играть. На бумажных салфетках пишем слова и кидаем их в Юркину кепку.
– Что писать-то? – кошусь на Малька в недоумении, когда мне передают карандаш и огрызок бумажки.
– Слово, которое надо будет показать.
– Какое именно слово? Предмет, абстрактное что-то? – требую уточнений.
– Все, что угодно, что хотя бы теоретически можно показать, – терпеливо повторяет Малина, наклоняясь ко мне ближе.
