Как мне хреново от того, что приходится вариться в ней. Как тяжело пытаться держать нейтралитет. Нет, меня не тянет на чью-то определенную сторону – я на той чудесной стадии, когда хочется послать обоих предков.
я понимаю, что это детские, эгоистичные эмоции и их надо гасить.
И я старательно гашу, утрамбовываю их где-то очень глубоко.
Я не могу по факту ничего предъявить отцу, потому что это его выбор – с какой женщиной жить.
Не могу предъявить матери за ее позицию жертвы, которой она грузит меня и сестер, потому что ей действительно плохо, и я должен ей помогать, а не слать на хрен.
Я даже гребаной Виктории ничего предъявить не могу, потому что она ждет ребенка! Ей нельзя нервничать, она вынашивает моего брата, и даже просто косой взгляд в ее сторону – в таком ракурсе какой-то зашквар с моей стороны, ведь тогда что я вообще за мужчина, если способен намеренно обидеть беременную женщину....
Я просто блин обязан познавать смирение и молчать.
И я молчу. Мне остается лишь туманное, темное желание, чтобы все вокруг разорвалось к чертям каким-то непостижимым образом и отпала необходимость всех понимать и под всех подстраиваться.
Я знаю, что история с Малиной так или иначе всплывет. Знаю, что это будет настоящий трындец. У меня ладони леденеют от одной попытки представить, что тогда будет, но… Я как истинный мазохист жду этого. Пусть хоть что-то встряхнет это болото, где все друг друга типа понимают.
Что будет именно между мной и Мальком думать в принципе не могу. Это как пытаться воскресить детский кошмар, когда одни неясные образы вызывают хтонический ужас, и проще все блокировать, чем туда лезть.
Да и понятно, что ничего не будет. Между нами не будет ни-че-го. И не может быть с такими вводными.
Насчет будущего…Скорее всего отец взбеленится и отправит меня жить к матери, чтобы не портил ему его новую идеальную семью. Оттуда сбегу в отдельную хату. В универе уж как-нибудь разминемся. Супер, почему нет… Да?
Когда выхожу из лифта и направляюсь к двери маминой квартиры, вижу, что она приоткрыта. Вхожу. Играет музыка, что-то бабски-караочное, из Асти, на кухне женские голоса, тянет никотином.
Та-а-ак…
Разувшись, иду на шум. И, подперев плечом дверной косяк, застываю в проеме кухни, наблюдая картину маслом.
Окно нараспашку, потому что в него курит тетя Ира, мама Гордея. Моя же мать с меланхоличным видом крутит суши за столом – она всегда любила делать их сама. Рядом с ней стоит пузатая бутылка текилы, две стопки, блюдечко с нарезанным лаймом и солонка.
Охренеть, три часа дня…
– О, дорогой! – громко восклицает тетя Ира и, раскрыв объятия, идёт ко мне, продолжая сжимать в пальцах курилку со стиком, – Ты все выше и выше! Боже, куда ты растешь?!
– Я такой же как был месяц назад, – бормочу, мужественно терпя, пока меня тискают как плюшевого медведя.
– Девушка то есть? – заговорщически шепчет тетя Ира, игриво подмигивая.
Да бл…
– Нет.
– Не верю, что такой красавчик и один, – возмущенно вздыхает, сверкая шальным после текилы взглядом, – Ну хоть несерьезные то должны быть!
– Теть Ир, – стону, огибая мамину подругу по дуге и направляясь к свободному стулу. Вот что она сейчас от меня хочет? Чтобы я про пьяный секс с какими-то девками рассказывал? Пусть к Гордею с этим пристает.
Прежде чем сесть, целую маму в прохладную щеку. Она обнимает меня за талию, слегка прижимая к себе.
– Что за повод? – спрашиваю, дергая уголком губ в подобие улыбки, – Девчонки в школе еще?
Я конечно догадываюсь в честь чего попойка, но проще прикинуться дурачком.
– Да, их Николай после шести привезет, – глухо отчитывается мама, которую перебивает бойкая тетя Ира.
– А повод будто ты не знаешь! Папашка твой женится на этой моромойке сегодня, – хмыкнув, снова идет к окну и присаживается на низкий подоконник, чтобы докурить, – Охренел совсем на старости лет.
– Завтра, а не сегодня, – на автомате поправляю я. Но очевидно, что такие мелочи никого здесь не интересуют.
Понятно. Молчу. Мама, горестно вздохнув и подперев рукой щеку, предлагает.
– Давай, с нами посиди. Отметим сие радостное событие. Не чокаясь.
– Не, я пить не буду, – мгновенно открещиваюсь. Еще с собственной матерью не хватало бухать, – Я так… Рядом… С чего вы вообще решили за текилу схватиться, а не вино? – "в обед, в будни" добавляю про себя.
– Потому что, милый мой мальчик, вином будешь девочек своих на свиданках отпаивать, а горюющим женщинам надо что-то пообстоятельней и покрепче, – философски изрекает тебя Ира, открывая шкаф с посудой, – Давай, не упрямься, крестник. Еще скажи, не пьешь, – и со стуком ставит передо мной рюмку.
– Я за рулем, – поднимаю на нее глаза.
– Так переночуй у меня, сынок, еще ни разу у меня не оставался. Все к отцу и этой шмаре сбегаешь, – предъявляет мама.
– Мам, у меня сегодня ещё дела.
– Какие? Опять одни друзья на уме? – хмурится.
– Нет, я Малину обещал забрать с занятий вечером, – выдаю раньше, чем успеваю подумать, что для этих двоих это вообще лишняя информация.
Мысленно страдальчески стону, но уже поздно…Не переиграть.
