А как это назвать еще…
Малинка – моя!…Девушка… Моя девушка…
Моя девушка! Бля-я-я…
Начинаю улыбаться как дурак.
Яна смотрит на меня странно. Будто и поверить не может, и одновременно уже готова расплакаться. И мне немного неловко перед Чемезовой за свою плохо скрываемую радость, потому что ей, очевидно, плохо от нее. Мне вообще-то не хочется ее обижать, Яна всегда была мне симпатична. А сейчас особенно, потому что внешне она очень похожа на Малину.
Правда недавно я тут понял, что по-настоящему клинит совсем не на внешности, а на ощущениях, которые ты испытываешь рядом с определенной девочкой. Они уникальные, особенные, их нельзя скопировать и даже объяснить. Просто только Она способна тебе их подарить. Вот и все.
– И… Давно вы вместе? – сглотнув интересуется Чемезова. И, не дождавшись ответа, снова сворачивает на свое, – Ведь только вчера Чиж с Гордеем после тренировки говорили, что…
Да твою мать, заладила!
– Яна, хватит. Это шутка. И вообще не твое дело! Ты меня поняла?! – взбесившись окончательно, повышаю на нее голос.
– Какого хрена ты на меня орешь?! – тут же взвивается она, обиженно задрожав губами.
– Да потому что ты тугая, – бросаю шепотом сквозь зубы, отворачиваясь.
Даже если и услышала, то я так зол, что мне уже плевать.
– Да пошел ты… – прилетает мне в спину.
Бл… Услышала.
Ой, да и хрен с ней. Переживёт.
Тем более, что мне не до неё, ведь я наконец нахожу взглядом Чижова. Он как раз в этот момент крутит сальтуху, с разбега прыгая в бассейн.
Оставив Яну наедине со своими обидами, я поправляю рюкзак на плече и иду к бассейну. Подойдя к бортику, свищу Чижову.
– Ванька, на выход! – и, как только он ко мне оборачивается, прикладываю палец к губам, намекая, чтобы заткнулся и никак мое появление не комментировал.
Чиж, конечно, бывает, что тупит, но тут улавливает сразу и, расплываясь в веселой ухмылке, молча подгребает ко мне.
– Надо место поукромнее, – озираюсь по сторонам, пока он, подтянувшись, рывком вылезает из бассейна.
– Да вон к столику пошли, – кивает Ваня на стол в дальнем углу, где реально особо никого нет.
Чижов хватает бесхозное полотенце с одного из лежаков и мы молча идем в выбранном направлении.
– Ну что, свети порнушку, – нахально подмигивает мне Ванька, падая на один из стульев и обматывая голые плечи полотенцем, – Надеюсь, ты там правильный ракурс установил, а то я тебя, конечно люблю, брат, но неохота тупо пялиться на твою волосатую жопу, – ржет.
– Так и знал, что все ради моей жопы, – хмыкаю, протягивая ему спортивную сумку, – Открой, но не доставай, – предупреждаю.
Ванька вжикает молнией, заглядывает внутрь и длинно присвистывает.
– Это как понимать? – выгибает бровь, а взгляд шальной, веселый.
– Забирай, твой, – сползаю ниже по плетеному стулу, откинувшись на спинку.
– Типа проиграл? Гонишь, – хмыкает Чиж, – Готов на что угодно спорить, что ты ее трахал прямо сейчас.
– Хорош уже спорить, задрал, – отбиваюсь, – Мяч забирай и забыли.
– Не буду я забирать, это нечестно! По факту ты почти выиграл, а я почти проиграл, так что будем считать, что ничья, и никто ничего никому, – вдруг выдает Чиж и орет на всю спа зону, – Шолох, иди сюда!
Гордей, лениво развалившейся на надувном кресле, плавающем в бассейне, показывает Ваньке средний палец, доходчиво объясняя, что никуда он не пойдет.
– По поводу десятки! – не унимается Чиж.
И тут вдруг Шолохов оживляется и действительно выбирается из бассейна.
– Какой еще десятки? – не понимаю я.
– Да мы тут тоже… Поспорили. Так что я все равно в плюсе, – хмыкает Ванька, насильно возвращая мне рюкзак с мячом.
– На что еще поспорили?
– На тебя, брат, – довольно лыбится Ванька, – Шолох говорил, что ты раньше сольешься, а я был уверен, что сначала выеб… Кхм… выиграешь, а потом только уйдешь в отказ. Так что давай, колись, моя же десятка?
Я слушаю, впадая в ступор. Не знаю, чего мне хочется больше, послать его или заржать.
– Что, порнушки не будет, да? – подмигивает мне подошедший Гордей,– Какая жалость… – театрально.
– А главное как неожиданно! Мы так надеялись… – в тон ему подкалывает Ванька.
Угорают надо мной. Придурки…
Сдаюсь и в итоге тоже ржу с ними – у меня слишком офигенный вечер, чтобы злиться.
– Так чья десятка? – спрашивает Гордей.
– Ванькина, – ерошу волосы, чувствуя внезапное смущение от того, что признаюсь, что я только что… с ней…
Офигеть, как школьник…И самому смешно, и как-то…трепетно.
– Оу, поздравлять? – весело свистят Чиж с Гордеем, – "Потеряли пацана, он больше не наберет" – начинают напевать, хохоча.
– Бля, заткнитесь! – сквозь смех, рычу на них, поглядывая на толпу у бассейна. Никто там за нами не палит?
Но натыкаюсь только на Янкин грустный как у побитой собаки взгляд. Она спустила ноги в воду и наблюдает за нами в открытую, хоть, конечно, с такого расстояния ничего не слышит.
Остальные же заняты кое-чем гораздо более интересным, обступив полукругом Яра и Фоменко, которые, кажется, снова сцепились.
Бл… Ярик задолбал уже в драку лезть, как напьется. Опять что ли?
– Эй, вы чего?! – ору им со своего места.
