Его коричневая фигура начала наливаться алым светом и меняться. Он стал отдалённо похож на того монстра, который пытался сожрать меня на ушкуе. Призрачное тело оставалось человеческим, но возникшие щупальца наводили на очень неприятные мысли. Тут же захотелось спрятаться, и лучшим местом для этого было собственное тело. Похоже, моя идея шаману не понравилась, потому что его щупальца резко удлинились и вцепились в мои призрачные руки. Он словно пытался насильно выдернуть меня из тела, как репку из грядки. Страх навалился, путая мысли похлеще травяного дурмана, и я тут же заметил, что свечение моего духа стало слабее. Почему-то эта деталь разозлила меня не меньше, чем снижение умственной деятельности. Ярость усилила ненависть ко всем, кому моё существование на этом свете почему-то не даёт покоя. Вспомнилась тётушка и бесогон, да и бандиты с биндюжниками до кучи. Внезапно мой дух вспыхнул так ярко, что коричневый шаман отдёрнул свои щупальца, а я воспользовался его заминкой и юркнул в своё тело, как мышка в надёжную норку. Правда, особой радости это не принесло, потому что в теле оказалось не очень уютно. Хотелось вскочить и убежать, но не получалось.
Когда-то я смеялся, глядя, как перепившие в тётушкином трактире мужики барахтаются в канаве, не в силах выбраться из неё. Теперь смешно не было. А ещё я увидел, что шаман вернулся в своё тело и, покряхтывая, встал. Затем он вытащил из-под своего балахона изогнутый кинжал и двинулся ко мне в обход кострища. Он явно собирался зарезать одного наивного дурачка. У меня же не было никаких сил на сопротивление. Смог только выплеснуть свой страх самым привычным для слабого человека способом — криком. Многие кричат «мама», но из меня вылетело другое слово:
— Здебор!
Тут же вспомнил о том, что шаман отослал оборотня в лес. Похоже, он чувствовал, что скоро у меня случится прорыв. Ну что же, теперь точно всё — отбегался, Стёпушка. Лучше бы ты оставался дурачком.
Мои попытки отползти от шамана выглядели настолько жалко, что Козул отметил это издевательским хохотом. Но через мгновение смех словно застрял в его глотке. Позади меня послышалось утробное, наполненное звериной яростью рычание. В другое время я бы обгадился от такого звука, но сейчас он казался мне чудесной мелодией. Шаман подскочил, словно ему в мягкое место вогнали шило, и тут же рыбкой нырнул к стене землянки. Он словно пытался спрятаться под кучей каких-то шкур и тряпья, что выглядело совершенно нелепо. Правда, лишь до того момента, когда мощная фигура оборотня прыгнула следом и начала разбрасывать эту кучу.
Через пару секунд Здебор распрямился с хламидой шамана в когтистых лапах, а сам Козул куда-то исчез. От злобного рыка оборотня, казалось, задрожали стены землянки и даже что-то посыпалось нам на голову. Затем он справился со своей яростью и метнулся ко мне. Волколак снял с пояса маленькую флягу и, приподняв меня, приложил её горлышко к моим губам. От спасителя я готов был принять всё что угодно, поэтому не раздумывая выпил содержимое. И правильно сделал, потому что в голове тут же прояснилось и почти улетучилась сковывавшая тело слабость.
Оборотень рыкнул что-то совсем невнятное, но я прекрасно понял, что он предлагает убраться отсюда куда подальше. Мне очень хотелось покинуть это мерзкое место, но вновь засуетившиеся мысли заставили задержаться. Я пришёл сюда с определённой целью и просто так не уйду. Сам удивился своему упрямству, но разгоравшаяся злость не давала отступить. Так что прихватил туесок с травой и флягу с пойлом. Заодно посмотрел, куда делся этот козёл, — в стыке пола со стеной виднелась нора, в которую ни я, ни оборотень точно не пролезем, а вот мелкий шаман смог проползти шустрым червём.
Здебор нетерпеливо рыкнул на меня, но я всё же задержался ещё и у выхода. Достал из своего мешка патронташ и винтовку, а вместо них сунул туесок и флягу. Патронташ — на пояс, мешок — за спину, а дробовик изготовил к бою, благо в магазине уже находились пять патронов с покрытой серебром дробью. Наружу я вырвался, словно вынырнул из воды, упиваясь свежим воздухом и солнечным светом. Правда, светило уже пряталось за верхушки деревьев, так что нам нужно поспешить. Не уверен, что даже Здебор захочет оказаться посреди озера, когда его накроет тьма. Роившиеся мысли быстро обрисовали перспективы, но реальность показала, что это не самый плохой вариант из возможных событий.
Стоявший впереди меня Здебор вдруг начал меняться. Обнажённый до пояса торс посветлел, а вытянутая скорее морда, чем лицо, начала укорачиваться. Такое впечатление, что его дух-напарник вдруг испугался чего-то и спрятался глубоко внутри своего носителя. Эта догадка возникла, потому что я и сам почувствовал, как со стороны леса к нам двигается нечто пугающее. Я уже научился уверенно определять, когда чувствую приближение свободных духов, особенно опасных. Лицо Здебора стало практически человеческим. Он повернулся ко мне и как-то обречённо произнёс:
