— Вот именно, вы не подумали. В следующий раз будьте любезны сделать это, вместо того чтобы докучать клиентам. — И тут же без паузы, словно демонстрируя резкость перехода в интонациях, благожелательно обратилась ко мне: — Степан Романович, доброе утро. Прошу вас пройти в мой кабинет.
— Доброе утро, Анастасия Николаевна, — отразил я её вежливую улыбку.
Закрыв за собой дверь в маленький, но уютный кабинетик, Настя тут же растеряла всю свою строгость и скорчила на личике какую-то совсем уж недовольно-детскую гримасу:
— Давай быстро подписываем договор на предоставление услуг и бежим отсюда, пока этот надоеда не наябедничал папеньке. Хотя вряд ли у него что получится. Сейчас папа занят с клиентом.
Чем бы там ни занимался грозный родитель Насти, напряжение всё равно сохранялось. Я быстро, практически не читая, подписал какой-то документ и вместе с девушкой с удовольствием вышел обратно под радостное весеннее солнышко. Кстати, секретаря на прежнем месте не было.
Настя подозвала извозчика, и мы отправились решать мои проблемы. После того как я поставил в договоре закорючку, которую придумал-то только вчера под надзором девушки и тренировал, исписав три листа, мой новый поверенный взяла всё в свои изящные, но цепкие пальчики. Странное ощущение, когда от тебя уже почти ничего не зависит и приходится плыть на буксире, не прилагая практически никаких усилий. С одной стороны, появилось ощущение неуютной беспомощности, а с другой — абсолютное спокойствие и расслабленность — почти как раньше. Даже не знаю, как к этому относиться.
А вот у кого сомнений не было и в помине, так это у Насти. С пугающим задором она сначала потащила меня в фотоателье, где мы забрали мою фотокарточку, а затем в земский приказ, и вот там я мысленно, с трудом сдержавшись, чтобы не сделать это в голос, возблагодарил Господа за то, что в моей жизни появилась эта барышня. Даже ей пришлось приложить изрядные усилия, чтобы пробиться сквозь какую-то вязкую атмосферу этого пугающего места, что уж говорить обо мне.
Какой-то тусклый подьячий среднего возраста с невыразительным взглядом, в кабинет которого мы в итоге попали, начал заунывно вещать, что на проверку личности при порче документов уйдёт как минимум две недели. Аппликация из моего разорванного свидетельства о рождении, да ещё и выданного в Новгороде, его не впечатлила. И пришлось бы мне заплатить за новый паспорт не только изрядную сумму, но и ведро крови для этого упыря, если бы не девушка, которая, как говорится, зашла с козырей:
— Ну, тогда я пойду к Митрофану Аркадьевичу.
— Вот зачем так сразу-то, барышня, — вдруг оживился подьячий и посмотрел на Настю с какой-то даже обидой. — Нехорошо это, нарушать положенный порядок вещей, особенно используя личные знакомства. Думаю, вашему батюшке такое не понравится.
Похоже, чиновник прекрасно знал, с кем разговаривает, но смутить мою защитницу у него не получилось.
— А вы уверены, что Митрофану Аркадьевичу понравится устроенная вами волокита? Какая ещё проверка личности? У вас есть хоть и повреждённый, но вполне читаемый документ. А ещё заверенные по всей форме свидетельства отца Никодима и околоточного надзирателя. Если вы и в их подлинности сомневаетесь…
— Я такого не говорил, — тут же вскинулся подьячий, растеряв свою явно профессиональную сонливость и медлительность. — Хорошо, ввиду особых обстоятельств могу выдать паспорт в четверг.
— Нам нужно в понедельник, — не унималась Настя.
— Ну, это совсем ни в какие ворота не лезет! — даже возмутился чиновник. — Существует же процедура…
— Да, — не очень вежливо перебила чиновника вошедшая в раж Настя, — существует процедура ускоренной выдачи по особым обстоятельствам.
— Что это за обстоятельства такие, позвольте полюбопытствовать? — теперь в голосе подьячего прорезалась злость.
— Степан Романович лишился опеки, оказавшись без средств к существованию и крыши над головой. А без паспорта он не сможет получить наследство отца. Прикажете ему до четверга спать в подворотне? Думаю, это более чем весомая причина.
Что-то с подьячим творилось неладное — его лицо вдруг налилось нездоровой краской и, мне кажется, даже послышалось скрежетание зубов. Чиновник быстро взял себя в руки и прикрыл глаза. По его лицу было видно, что он сейчас принимает для себя какое-то неприятное решение. Через минуту чиновник открыл глаза и устало посмотрел на мою защитницу. Затем резко поднялся, заставив нас даже дёрнуться.
— Пишите прошение об ускорении процедуры, — выдавил из себя чиновник и покинул комнату.
