Настя тут же, не особо стесняясь, взяла со стопки чистый лист и чужую чернильную ручку. Затем быстро набросала текст прошения, мне же осталось лишь подписаться. После этого мы ещё двадцать минут просидели в молчании, но наше терпение было вознаграждено сторицей. Вернувшийся чиновник мрачно посмотрел на нас тяжёлым взглядом, затем, позвенев ключами, достал из сейфа книжечку, очень похожую на разорванный отцовский паспорт. Прямо у нас на глазах он заполнил удостоверение личности, вклеил в него фотокарточку и ударил сверху печатью с таким усердием, словно бил ею меня по голове. На саму возмутительницу его чиновничьего покоя он вряд ли мог замахнуться даже мысленно.
Всё это время Настя сидела с совершенно невозмутимым лицом, но как только мы, скупо поблагодарив хозяина кабинета, вышли в коридор, расплылась в счастливой улыбке.
— Получилось! — шёпотом выпалила девушка и даже победно топнула ножкой, но затем смутилась, взглянула на дверь кабинета и потащила меня дальше по коридору. Когда отошли, добавила уже чуть громче: — Теперь мы сможем прямо сегодня пойти в банк.
— А он ничего не напортачил в такой спешке? Или, может, пакость какую устроил? — с подозрением спросил я, разглядывая паспорт в своей руке.
Настя посмотрела на меня с каким-то снисходительным удивлением:
— Что ты?! Не рискнёт, а подсуетился он, лишь чтобы больше не видеть меня ни в понедельник, ни даже в четверг. Я ему как кость в горле. Выдача паспортов приносит этому сухарю дополнительный прибыток, но вымучивать подношение с дочери Мозголома — дело опасное. Вот и психанул.
Последнее она добавила почти шёпотом. Переспрашивать, почему её отца называют Мозголомом, было неловко, да и так можно догадаться, хотя бы глядя на поведение дочери. У кого-то же она всего этого нахваталась.
Увы, на этом адвокатская звезда, по крайней мере в стенах этого заведения, для нас закатилась. Выдающий лицензии ушкуйников и разрешения на владение оружием седой и сухой, как осиновая коряга, подьячий был равнодушен ко всем ухищрениям Насти — начиная с острого взгляда юридической хищницы и заканчивая милой, обезоруживающей улыбкой. Так что за документами он приказал мне прийти в понедельник. Ну хотя бы не через неделю, и то хлеб.
Явно чтобы не растерять победный настрой, Настя потащила меня сразу в банк. Благо он находился неподалёку и назывался «Первым Пинским». Там тоже прекрасно знали, чьей дочерью является моя защитница, и, как только она представилась, нас тут же проводили к заместителю управляющего, который отвечал за наследственные распоряжения клиентов. Этот субчик как раз не был ни сухим, ни скучным. Представившийся нам Сергеем Олеговичем Кировым молодой человек, в явно дорогом костюме и с модными тонкими усиками, который был старше Насти от силы лет на пять, прямо соловьём заливался:
— Анастасия Николаевна, я так рад возможности познакомиться с вами лично и тем более поработать вместе. Уверен, ваш клиент осознает, в какие надёжные и прелестные ручки он попал.
— Ах, оставьте, — с удивившей меня жеманностью ответила Настя.
Ни в нашей маленькой компании, ни в земском приказе она себя так не вела. Неужели ей понравился этот хлыщ? Я, конечно, удивился, но вида не подал и, усевшись в предложенное кресло, застыл там любопытным истуканом.
Банковский служащий продолжал осыпать Настю комплиментами, заполняя этим время ожидания прихода клерка из архива. Наконец-то запыхавшийся мужчина в жилетке и с тёмными нарукавниками на белой рубашке принёс явно неновую папку и передал её Сергею Олеговичу. Он тут же развязал завязки и вчитался в документы.
Я в это время был занят рассматриванием кабинета, но вдруг почувствовал какое-то беспокойство. Оно было мимолётным, как и промелькнувшая на лице Кирова тень. Сергей Олегович посмотрел на Настю, всё ещё непонятно почему маявшуюся кокетством, и снова ей улыбнулся, правда, эта улыбка была уже не такая лучезарная, но через секунду разгорелась до прежней яркости. Переведя взгляд на меня, Киров бодро заявил:
— Что же, могу поздравить вас с неплохим наследством. — Он с явным намёком окинул меня взглядом и добавил: — Думаю, какое-то время эти средства позволят вам вести вполне пристойную жизнь. Мне искренне жаль, что ваш отец ушёл из жизни так рано и большая часть оставленной им суммы уже потрачена на ваше содержание.
— И сколько осталось? — не удержался я от вопроса и посмотрел на Настю, но она никак не отреагировала на моё нетерпение.
— В червонцах ровно сорок с остатком в двенадцать серебряных денег и восемьдесят семь копеек. Вот выписка. Если желаете, то прямо сейчас можем оформить счёт на ваше имя и перевести туда ваше наследство.
