— Теперь ты понимаешь, почему мы ухватились за альтернативную возможность. Вижу, тебе знакомо это слово. — Было заметно, что моя эрудированность всё ещё напрягает священника, но он явно решил с этим смириться. — Увы, иерархи церкви сочли мысли Ильи ересью. Его приговорили к очищению огнём. И даже не за изучение запретного, а за то, что он, как-то почуяв опасность, спрятал костяной нож. Мой друг отказался отдавать скверную вещь и не рассказал о моём участии даже под пытками. Я не мог просто стоять в стороне. К этому времени мне удалось снискать славу опытного бесогона, так что кое-какие возможности и связи имелись. Я растратил их все, наступил на множество мозолей и разбередил кучу старых душевных ран, но всё-таки сумел заставить судей сменить очищение огнём на строгое послушание в дальнем скиту. Может, и сам бы присоединился к своему другу, что было бы не так уж плохо, но благочинный, который был одним из судей, вступился за меня. Он помог стать иеромонахом и нашёл такой приход, в котором даже разуверившийся отступник не сможет причинить много вреда своей пастве.
Последнюю фразу священник произнёс с такой горечью, что я удивился:
— О чём это вы, батюшка?
— О том, что я более не способен зажечь веру в душах своих прихожан и тем подвергаю их опасности падения во тьму.
— Да что вы такое говорите! — возмутился я. — Знаете, что мне стало понятно за эти дни, когда научился нормально думать и стал много читать, особенно газеты? В других районах, таких же небогатых, как наш Речной, бесноватые постоянно кого-то убивают. А я за одиннадцать лет ни разу не то что не видел одержимых, даже не слышал, чтобы они появлялись поблизости. Хотите сказать, что это не ваша заслуга?
— Река рядом, а духи её не любят.
Я сделал вид, что не заметил, как батюшка упомянул не бесов, а духов, и сразу парировал:
— Третьего дня у Белых доков бесноватый убил двоих на пришвартованном к пирсу сухогрузе.
Батюшка от моих слов лишь отмахнулся, но я почувствовал, что ему полегчало.
— Это всё пустое. Слушай дальше. Получив приход, я решил забыть обо всём, что было раньше, и просто служить Господу в меру скудных сил своих. Но потом появился юноша, который, как ты сам сказал, одиннадцать лет не видел бесноватых, а затем меньше чем за неделю встретил троих и одного даже убил. А ещё этот твой рассказ о ведьме и её видениях. Я долго думал, чем же ты сможешь ей помочь, и нашёл лишь один ответ. Язычникам запрещено изгонять бесов. Ведь отринувшие Господа добровольно отдали и души, и тела свои нечестивым идолам и слугам их. Но это не значит, что они жаждут лишаться власти над телом своим. И этим нежеланием мы воспользуемся на благо православного люда. Ведьма сможет свести тебя с шаманом, чтобы он научил твой дух покидать тело. Если сдюжишь, я найду способ поговорить с Ильёй и убедить его отдать нам нож. Он ещё жив, в том меня уверил благочинный.
Священник замолчал, но я нутром чувствовал, что он чего-то недоговаривает. Похоже, мой взгляд оказался слишком пристальным, и священник, обречённо вздохнув, сказал:
— Две недели назад один из иванов нашего города попросил меня изгнать беса из своего сына. К скорбникам он не хотел идти, и я его понимаю. Брат Аркадий слишком слаб, самоуверен и слишком полагается на искренние исповеди. Увы, мне тоже не хватило веры и сил. Мои молитвы ничего не смогли сделать с бесом. Поэтому жестокий и сильный муж, заливаясь слезами, на моих глазах вогнал покрытый серебром кинжал в сердце своего пятилетнего ребёнка, — последние слова священник произнёс шёпотом, а затем вскрикнул: — Так не должно быть, Степан! Прости, что толкаю тебя на этот путь, но сам я пройти его не способен.
— Это мой выбор, — возразил я.
— Но без меня ты бы далеко не ушёл и не изведал тех бед, кои могут на тебя свалиться.
— Вы сейчас о скорбниках? Думаю, им такая затея точно не понравится.
— Как раз скорбников можешь не опасаться, — насторожил меня своим ответом батюшка. — Я исповедался благочинному, и он благословил нас на сие деяние. Они с князем хоть и часто ругаются, но уважают друг друга безмерно. И оба понимают, что скорбники не справляются. Дела в городе очень плохи, так что они решили ухватиться даже за такую сомнительную соломинку.
