— Мы можем отойти?
— Какой ты загадочный, — с улыбкой сказала Виринея, но её взгляд посерьёзнел. — Давай отойдём.
Мы спустились с причала и немного прошлись вдоль берега озера. На сунувшуюся было за нами Василису ведунья строго шикнула, и девушка с недовольной мордашкой отстала.
— Ну, что там за тайны такие у тебя?
— Виринея Гораздовна, скажите, вы сможете найти шамана, который согласится научить меня выводить собственный дух из тела?
— Однако, — ещё больше озадачилась и насторожилась ведунья. — И зачем тебе это?
Вот и как мне объясниться, не наговорив лишнего?
— Если получится, то появится шанс на то, что я смогу изгонять из людей насильно поселившихся в них духов.
— И каким это образом? Как вообще шаманские умения помогут тебе стать бесогоном? — её голос и взгляд стали откровенно враждебными.
— Я не собираюсь становиться бесогоном и церковь здесь ни при чём. Точнее, почти ни при чём, — добавил я, чтобы не осложнять наши отношения ложью. — Это не моя тайна. Просто скажите, Виринея Гораздовна, сможете ли вы мне помочь и вообще нужен ли вам в друзьях изгоняющий духов? Если нет, то и говорить не о чем.
— Изменился, — с непонятной интонацией тихо сказала ведунья и добавила чуть громче: — Раньше ты был покладистей.
— Раньше я был глупее и знал меньше.
— Ты ведь понимаешь, что попы тебя используют?
— А вы нет? — ответил я с мягкой улыбкой и без малейшей враждебности.
— Хорошо, умник, иди работай, а я пока подумаю.
Оставив ведунью думать, я отправился в трюм, где совершенно некогда предаваться размышлениям, зато заметил, что злые взгляды ушкуйников стали не такими яростными. Вряд ли это принесёт мне хоть какую-то пользу, но всё равно чувствовал, что поступил правильно.
Когда наконец-то выбрался на палубу, испытывая лёгкую дрожь из-за забравшегося под вспотевшую одежду весеннего ветерка, Виринея как раз разговаривала с капитаном. Староста Крачая тёрся неподалёку и в разговор не лез. Василисы вообще не было. Видно, девушка заскучала и ушла куда-то в более интересное место. Заметив меня, Виринея строго посмотрела на дядьку Захара и сказала, словно припечатала:
— Всё, можете отправляться. Но как только разгрузишься в Пинске, сразу возвращайся. Соберу тебе по соседним общинам мёда и шкур. Заодно заберёшь обратно Степана. — Оставив капитана в недоумении хлопать глазами, ведунья повернулась ко мне и заявила практически приказным тоном: — Забирай свои вещи. Погостишь у меня немного.
— Это как так-то? — наконец-то снова обрёл дар речи капитан.
— А что тебе не нравится? — вроде спокойно спросила ведунья, но в её глазах появился нехороший блеск.
Было видно, что дядька Захар хочет ответить что-то резкое, но не решился и повернулся ко мне:
— Степан, ты обещал, что это будет твой последний поход со мной.
— Что значит «последний»? — тут же вклинилась Виринея, и я прямо нутром ощутил исходящую от неё опасность.
Схожесть с тем, что чувствовал во время нападения ырки, заставила поёжиться, но я поспешно разогнал панические мысли и начал с ответа капитану:
— Мы договаривались на один поход. А поход — это туда и обратно. Значит, просто разделим на два раза. Какая вам разница, когда везти меня домой?
— А что я скажу отцу Никодиму? — не унимался капитан.
Виринея слушала наш разговор, явно теряя терпение. Похоже, она не привыкла к тому, что ответы на её вопросы даются не сразу.
— Если спросит, скажите, что у меня всё получилось. Он поймёт.
— О чём это вы договаривались? — переспросила ведунья, и исходящее от неё ощущение угрозы усилилось, так что я примиряюще сказал:
— Виринея Гораздовна, всё в порядке. Я всё объясню, но давайте не здесь.
Наградив меня долгим и недоверчивым взглядом, ведунья проникновенно посмотрела в глаза капитану. Как мне кажется, он изрядно напрягся, хоть и постарался не показать этого внешне. Затем Виринея резко развернулась и пошла к спуску с пристани. Я поспешно вернулся на ушкуй и, подхватив свой мешок, собрался бежать следом, но был перехвачен капитаном:
— Степан, ты серьёзно собираешься здесь ночевать? На берегу Погоста?
— А что такого? — с искренним удивлением спросил я. — Тут тоже люди живут.
— Это не люди, — напряжённым шёпотом произнёс капитан. — Это язычники. Если примешь их веру, больше я тебя на ушкуй не пущу.
— Дядька Захар, не собираюсь я отрекаться от Господа нашего. Моя вера крепка как никогда. — Он всё ещё удерживал меня за руку, вцепившись так, что даже стало больно, но освобождаться силой не хотелось. Быстро обдумав ситуацию, я решился на маленькую ложь. Впрочем, как посмотреть. — Не беспокойтесь, я здесь по заданию отца Никодима.
Задумка сработала, потому что капитан поражённо открыл рот и отпустил меня. Я же сорвался с места, чтобы догнать хоть и неспешно двигавшуюся, но уже порядочно отошедшую от берега ведунью. Как бы ни храбрился перед ушкуйниками, но пока мне в окружении язычников было крайне неуютно, особенно чувствуя на себе их насторожённые, а порой и враждебные взгляды. Догнав ведунью, я зашагал рядом с ней, не решаясь начать разговор, да и она пока помалкивала.
