Этот разговор серьёзно разбередил мне душу и не давал покоя весь день. Да и ночью уснуть удалось лишь под утро. Мысли разделились на две враждующие команды и сцепились в такой схватке, что загудела голова. Очень хотелось просто жить, тем более перспективы были довольно радужными. Удалось обрасти очень хорошими связями и удачно вложить отцовское наследство. Зачем рисковать жизнью непонятно за что? Хотя нет, вру. Есть за что. Прав отец Никодим, слишком многое свалилось на меня за последнюю неделю, чтобы счесть это случайностью. Кому много дано, с того много и спросится, а получил я запредельно много. И лучше будет, если сам пойду по верному пути, чем придётся возвращаться на него, получив увесистый пинок от заинтересованных сил. Очень уж не хочется оставаться один на один с этим белобрысым фанатиком. Да и чувствовал я, что уже не смогу жить простым обывателем, продающим книги. Возможность научиться тому, что не подвластно другим, будоражила куда сильнее шампанского и ласк Элен. Неизведанные тайны манили меня так сильно, что никакие страхи не могли побороть это неудержимое влечение.
Тьфу ты, сам заговорил, как герой бульварного романа. Нужно всё же побольше читать серьёзную литературу.
Казалось бы, как только главный недоброжелатель семьи Спанос был выведен на чистую воду, в доме должны были воцариться покой и благоденствие. Но не тут-то было. Дело в том, что этот самый недоброжелатель всё-таки смог договориться с князем и вывернуться. При этом ему поставили жёсткие условия, так что он явился к нам с извинениями и серьёзной вирой, которую лично притащил в тяжёлом саквояже. Вира на Руси всегда платится серебром, так что не так там было и много. Хотя какая разница, этот саквояж у нас не остался. Внезапно вспыхнувшая как спичка тётя Агнес превратилась в настоящую фурию и явно нецензурными словами на греческом погнала виновника гибели мужа вместе с его серебром.
Причастность Калашникова к проклятой книге и бесноватому доказать не удалось. Его обвинили лишь в найме бандитов, но никто из нас не поверил этой лживой твари. Не поверил и не простил. Не меньше нашего сомневались и скорбники, но брата Аркадия снова нагнули, теперь со стороны власти. В этот раз ослабление позиций бесогонов в Пинске меня совершенно не порадовало.
Тётушка слегла с нервным расстройством, но суматоха в доме всё не заканчивалась. Диме пришлось мучиться с нашими компаньонками, горящими желанием довести общее дело до совершенства. Зато я, отговорившись подготовкой к походу, просто сбежал на стрельбище, которое посоветовал мне оружейник. И там выяснилось, что обращаться с оружием я совершенно не умею. Удивительно, как вообще выжил в сшибке с одержимым, действуя даже не благодаря собственному разумению, а исключительно помощи свыше. Пришлось усердно учиться. Лихим стрелком за пару дней я не стал, но узнал очень многое.
Вопреки моим надеждам, наши дамы в деле подготовки к походу тоже не остались в стороне. Практически перед отбытием мне был преподнесён в подарок тот самый охотничий костюм с высокими ботинками, который я не хотел покупать, чтобы не нервировать других ушкуйников.
В итоге ранним утром назначенного капитаном дня я весь такой раздражающе красивый шёл по мосткам к прогулочной лодке. Сидевший на вёслах парень, позёвывая, смотрел на меня с немым удивлением, которое усилилось, когда я начал переодеваться в старую одежду. Новую запихнул в мешок ушкуйника.
— Чего уставился? Греби давай, — забравшись в лодку, дал я волю раздражению, хотя парень ни в чём не виноват.
Впрочем, за такие деньги потерпит. Пришлось расстаться с тремя новгородками, потому что в такую рань прогулки не проводятся. Хорошо, что успел выяснить это ещё вчера, иначе мог пролететь мимо всех своих замыслов. Как оказалось, место встречи дядька Захар выбрал не случайно. Он знал, что, благодаря лодочной станции в расположенном на берегу парке мне удастся добраться до места встречи без особых проблем. Зря я ворчал на капитана. В итоге и у меня всё вышло более или менее легко, и себя он обезопасил от недовольства тех же биндюжников.
Через пять минут, которые мне отсчитали купленные вчера карманные часы, нос нашей лодки уткнулся в песок Лебяжьей косы. Прибыли с небольшим запасом, так что пришлось ещё двадцать минут просидеть в лодке, пока, пыхтя и шлёпая лопастями по воде, к косе не приблизился «Селезень».
Я беспокоился, что разозлённый моей настойчивостью капитан устроит мне сложности с посадкой на корабль, но дядька Захар оказался не таким мелочным. Я даже представил себе, как он отвешивает подзатыльник своему племяннику, наверняка жаждущему устроить мне какую-нибудь каверзу.
Рассчитавшись с лодочником и шустро взобравшись по спущенной верёвочной лестнице на борт ушкуя, я приветственно кивнул хмурому капитану и тут же направился в машинное отделение. Судя по спокойному лицу Гордея, особый неприязни он ко мне не испытывал. Так что я быстро и, как мне казалось, ловко с помощью языка жестов поздоровался и даже был удостоен ответного приветствия.
