— А что не так, Буря? Или ты у нас волхвом заделался, али в ярцы решил податься? Отцу-то се сказывал? Можа, и ушкуй мнишь утопить, дабы поповцев наказать?
От такого напора юноша опешил и замолчал, что тут же прокомментировала Васька:
— Вот и помалкивай, а то храбрый, когда не надо.
Парень ещё больше смутился и даже покраснел. Остальные начали отводить глаза. И лишь Зорица тихо хихикнула, да у субтильного Ждана на лице отразилась непонятная мне радость. Василиса почти силком усадила меня на свободное бревно, сама устроилась рядышком, причём плотно прижавшись боком. Было, конечно, приятно, но под чужими взглядами не очень уютно. Вокруг костра воцарилась тишина, пока её снова не нарушила ученица ведуньи:
— Ну и чего молчим? Почто никто ничего не спрашивает? Вечно мытарили меня, мол, поспрошай Виринею да нам поведай, яко там в городищах люди живут. Вот привела того, кому всё ведомо, а вы будто воды в рот набрали.
В голосе Василисы даже какая-то обида чувствовалась, мол, я вам игрушку притащила, а вы не играетесь. Кто бы сомневался, что первой не выдержит озорница Зорица:
— А истинно ли бают, что попы примучивают вас перед собой на карачках ползати?
Непосредственность, с которой девушка задала этот вопрос, заставила мою напарницу снова смешно хрюкнуть. Она ещё и пихнула меня острым локотком под рёбра, совершенно непонятно зачем. Ну не виноват же я в этой её потешной привычке. Да и звучало всё довольно мило и ничуть её не портило.
Народ смотрел на меня требовательно, так что я поспешил с ответом:
— Нет, на карачках не ползаем, а если становимся на колени, то не перед батюшкой, а пред Господом. По своей воле и только в молитве.
— А инако требы класть не леть?
— Можно по-разному, — ответил я не унимавшейся девчонке и добавил: — У вас ведь тоже в обрядах много такого, чего ты не понимаешь, но делаешь, потому что все так поступают.
Девчушка задумалась и согласно кивнула, то ли мне, то ли своим мыслям. А затем словно прорвало плотину. Спрашивали об электричестве, водопроводе и многоэтажных домах. Катался ли я на трамвае, говорил ли по телефону. Было немного странно слышать речь с множеством непривычных слов. Смысл некоторых я лишь угадывал. При этом понимал всё сказанное, как и они понимали меня. Только сейчас заметил, что и Виринея, и Василиса говорили так же, как и я. Правда, иногда, особенно с друзьями, Василиса сбивалась на старую речь. Постепенно недоверие в глазах ребят начало таять, и лишь Бурислав по-прежнему вёл себя крайне насторожённо. Он сподобился лишь на один вопрос, поинтересовавшись, ездил ли я на мобиле. Ответил честно, что ездил, но не за рулём, а только в качестве пассажира. И всё же, когда постепенно дошли до обсуждений женской моды, я начал немного смущаться. И вообще получилось так, что парни оказались не у дел и всё больше мрачнели вслед за своим предводителем.
Мои попытки как-то увести разговор к более нейтральным темам ни к чему не приводили. В основном из-за Василисы. А под конец, когда я начал путаться во всех этих деталях женского гардероба, она вообще неожиданно заявила:
— Ништо, вот Степан привезёт мне самое модное платье, тогда все сами и узреете.
Кто бы сомневался, что Бурислав не выдержит. Он резко встал с бревна и, глядя на меня сверху, сказал сквозь зубы:
— Мнишь, что сподобишься со своими тряпками подлезть Ваське под тёплый бочок? А ведунью прогневить не боязно?
Я прямо почувствовал, как от сидящей рядом со мной девушки повеяло холодом. Причём непонятно, чем он её больше разозлил — нападками на меня или тем, что при всех назвал Васькой. Ответить я не успел, потому что будущая ведунья вскочила и зашипела:
— Может, и сподобится. Не все же такие трусы, как ты.
А вот это совсем плохо. Бурислава прямо перекосило всего. Я даже через костёр и сквозь шум ручья услышал скрип его зубов. Так как всё это время где-то на задворках сознания мысли постоянно пытались разгадать тайну непонятных отношений этой парочки, новая порция информации тут же привела к определённому выводу. Вполне возможно, что у них намечались какие-то отношения, но Бурислава то ли ведунья пугнула, чтобы не зарился на её девство, то ли сам решил проявить благоразумие. А ещё стало кристально ясно, что меня сейчас будут бить, вполне возможно опять ногами. Как только вернусь домой, конечно если вернусь, первым делом начну учиться драться. А то вон даже парня моложе себя не осилю. Что уж говорить о троих сразу. А к этому всё и шло — рядом с предводителем юных язычников встали крепыш Гойник и тоже не выглядевший слабаком Радомысл. Субтильный Ждан следовать их примеру не спешил, а, наоборот, отодвинулся от костра, почти пропадая из виду. Пришлось подниматься и мне, а в это время выяснявшая отношения парочка продолжила распаляться:
— Не с тебя спрос, Васька. Али твой жених решил под бабским подолом схорониться?
— Нашёл, в чем пенять. Сам за родителем хоронился. Тятенька не велел! — явно передразнивая парня, с презрением выдала Василиса.
