— Дух. Не очень сильный и своеобразный. Может тянуть жизненную силу из людей, особенно тех, кто болен, ну и с пьяных тоже. Сам он в свободном состоянии тянет совсем мало, но если подселится к кому-то, то берёт побольше, хоть и без особого вреда. Бывает и так, что находит себе больного ребёнка — и сам кормится, и носителя подлечивает. Правда, потом эта твоя знакомая чертовкой станет, но и они для людей тоже не так уж опасны. Просто блудливы без меры, и проказы у них жестковаты.
— Ага, не опасные. Да она на меня чуть не кинулась, — не стал я скрывать свои мысли.
— Пугала только, — словно успокаивая меня, произнесла женщина. — Ей самой тогда было очень страшно. Ты ведь говорил, что девочка выглядела забитой и болезненной. Без окаяшки она, скорее всего, не выжила бы.
Видно, что-то отразилось на моём лице, потому что ведунья нахмурилась и спросила:
— Ты ведь не выдал её бесогонам?
Мысли в моей голове заполошно заметались и вступили в уже привычную схватку друг с другом. С одной стороны, то, что говорила ведунья, вызывало сочувствие к одержимой девушке и раскаяние. С другой — я помню, в каком состоянии утром проснулся Данила. Да, сейчас он мне совсем не друг, но это не значит, что стоит равнодушно смотреть, как какая-то нечисть забирает себе то, что ей не принадлежит. И всё же раскаяние победило, потому что я знал, как с одержимой девочкой поступят бесогоны. Жаль, что не спросил у отца Никодима, передал ли он мои слова скорбникам.
Голова как-то сама собой повинно склонилась.
— Да как ты мог?! Он же больное дитё спасал, выхаживал, а ты! — возмущённо закричала сидевшая напротив меня девушка.
Подняв голову, я увидел её исказившееся в гневе лицо.
— Василиса, замолчи! — резко сказала Виринея.
Похоже, несмотря на строптивость, Васька свою наставницу либо боялась, либо уважала. А может, и то и другое. Девушка притихла, продолжая сверлить меня злобным взглядом.
— Не спеши осуждать других, не подумав как следует. Слово не воробей, сколько можно тебе говорить? — продолжила поучать ученицу ведунья. — Степан не знал, с кем именно столкнулся. Сильный окаяшка может напугать любого, особенно когда много воли взял. У нас ему такого никто не позволит. К тому же дух сам полез в христианское поселение, так что они в своём праве.
Что-то не заметно, что слова наставницы как-то сильно подействовали на Василису. Она продолжала хмуриться, но меня волновало лишь понимание со стороны хозяйки дома, а с этой пигалицей как-то разберёмся. Но зря я спешил с выводами, потому что Виринея упрекнула и меня:
— А ты, Степан, тоже не торопись делать то, что потом будет трудно исправить. Раз уж собрался гонять духов, будь добр знать тех, с кем придётся иметь дело. Ты ведь достал ту книгу, что я советовала? — Увидев мой кивок, она продолжила: — Значит, должен был сам разобраться, а не ждать, пока я тебе разжую и в рот положу. Скажи, чем отличается дух-хозяин от духа-напарника.
Я немного опешил, потому что Виринея стала очень похожа на распекающего нерадивого школяра отца Никодима. Да и вообще у меня было такое чувство, словно отвечаю на уроке:
— Тем и отличается, что дух-напарник помогает человеку, а хозяин порабощает своего носителя.
— Правильно, — милостиво кивнула ведунья. — Корчак написал именно так, но он не знал, что дух-напарник, или, как говорят оборотни, побратим, и тем более дух-слуга никогда самовольно не вселяются в людское тело. Токмо по приглашению. Помни об этом и не спеши с выводами.
Виринея, конечно, права, но почему-то внутри разгорелось раздражение, и, посмотрев ей в глаза, я сказал:
— Запомню, раз уж взялся. А вы, коли имеете желание поучать, скажите, в чём разница между ведьмой и ведуньей. В книге о том ничего не написано.
Василиса неожиданно хрюкнула и тут же прикрыла рот ладошкой. Теперь в её глазах не было ненависти, лишь удивление с примесью лёгкой зависти. А вот Виринея казалась немного растерянной. Сначала она нахмурилась, а затем едва заметно улыбнулась.
— Ну что же, расскажу, — произнесла ведунья и добавила, копируя меня: — Раз уж взялась. Ведуны и ведуньи добровольно принимают в себя духов силы. Ведьмы же, как и колдуны, поклоняются Чернобогу и ритуалами искажают свой собственный дух, чтобы получить силы, которые мы лишь занимаем у своих подопечных.
В голове мелькало столько вопросов, что я немного растерялся, так что я выплеснул тот, что был на поверхности:
— Тогда кто такие волхвы?
Взгляд ведуньи стал хитрым, и она посмотрела на притихшую девушку.
— А вот об этом мы спросим у Василисы.
— Волхвы — это служители богов, — тут же выпалила Васька то, что я и сам знал.
— Подробнее, — с нажимом произнесла Виринея. — Чем они отличаются от ведунов и колдунов?
Василиса задумалась, явно боясь ошибиться, но всё же твёрдо ответила:
— Волхвы могут лишь просить милости у богов. Они всего лишь проводники их воли.
— Правильно, возьми вкусный пирожок, — удовлетворённо улыбнулась ведунья.
— Вот ещё, — возмутилась девушка и почему-то покосилась на меня. — Тоже мне подарок.
