— М-м-м, — отвечает Роберт, прижимает меня к себе, нежно поглаживая спину, — эту сессию будет трудно переплюнуть в мой день рождения…
— До августа еще много времени, — бормочу я, — до тех пор ты сможешь придумать что-нибудь новенькое…
— Ты можешь поспорить на свою сладкую маленькую задницу, Аллегра.
— Ну, уж нет. Роберт?
— Да?
— Сходишь в булочную, когда мы выспимся?
— Конечно. Принести рогалики-мокалики, любовь моя?
— Это было бы замечательно.
— Договорились. А сейчас мы спим, моя красавица. Ты совершенно вымотана.
Я ищу удобное положение, близко к Роберту, так близко, что улавливаю его запах и чувствую, как проваливаюсь в сон.
Мы спим до позднего утра, и, как это часто бывает после изнурительных и трудных сессий, Роберт встает первым, позволяя мне еще поваляться. Я слышу, как он сначала идет в ванную, а затем выходит из квартиры, чтобы купить нам завтрак. Снова проваливаюсь в дрёму и засыпаю. Меня будит запах кофе, и, открыв глаза, я вижу Роберта, идущего к окну, чтобы открыть жалюзи. Через несколько секунд солнце освещает кровать, и он оборачивается, улыбается мне.
— Я так тебя люблю, — бормочу я, потягиваясь.
— Все так говорят, когда я приношу их наркотики на завтрак, — улыбается Роберт. — Перевернись на живот, Аллегра.
Я делаю то, что он требует, не задумываясь. Он хочет этого — это все, что я должна знать. Роберт стягивает с меня одеяло и внимательно осматривает свою работу. Я слышу, как он выдавливает лосьон для тела на руку — бутылка почти пуста и издает этот типичный прикольный звук. Он намазывает меня, целуя сильно пострадавшие места, и, вероятно, размышляет о том, где и как он одарит меня очередными отметинами. Он касается меня руками так нежно, и трудно поверить, что именно он изукрасил меня подобным образом. Я чувствую себя принцессой, ценимой и любимой. Он ходил для меня в булочную, готовил завтрак и теперь заботится об отметинах, которые ему было позволено оставить на мне. Я знаю, что он очень почитает меня, что уважает и любит меня за все, что я есть. Во всех аспектах, во всех состояниях.
Через полчаса, радостно вздыхая, я опускаю рогалик-мокалик в свой кофе, в то время как Роберт листает газету. Сделав глоток кофе, он закашливается.
— О, Боже мой, — задыхается он, глядя в газету.
— Что? — спрашиваю я с полным ртом и с беспокойством смотрю на него.
— Послушай только: «После того, как правоохранительные органы еще прошлым летом провели расследование против одного из служащих строительного министерства по обвинению в принуждении, этот сотрудник был отстранен от занимаемой должности. Как заявил глава министерства строительства, выдвинуто подозрение в коррупции, которое сейчас находится на рассмотрении. Служащий обвиняется в том, что за наличные подписывал разрешения на строительство зданий, которые не соответствовали принятому плану застройки. Власти вышли на его след в ходе расследования преступления по отмыванию денег. В случае обвинительного заключения, должностному лицу, что так же подозревается в отмывании денег, грозит тюремное заключение сроком на несколько лет».
Я с ужасом смотрю на Роберта, кофе капает с круассана на мою тарелку, недоверчиво качаю головой.
— Марек?
— Думаю, да.
Роберт кивает и протягивает мне газету, чтобы я прочитала сама.
— Что значит: «…разрешение на строительство зданий, которые не соответствовали принятому плану застройки»? — спрашиваю я, доливая Роберту кофе.
— В плане застройки говорится о том, как приблизительно должно выглядеть новое здание. Каждое новое здание должно визуально вписываться в окружающую архитектуру, по крайней мере, до некоторой степени. Не разрешено строить сверхсовременное, застекленное бунгало с плоской крышей в старом городе на строительном участке между трехсотлетними домами, потому что это слишком вопиющее нарушение архитектурного стиля. В прошлом на это не обращалось внимания, а сегодня говорится о печально известных «строительных грехах». План застройки регулирует, помимо прочего, количество базовой площади, количество этажей, высоту здания и сколько этажей может иметь дом. Ты должна представить это следующим образом — к Арне приходит кто-то и говорит: «У меня есть участок в таком-то жилом районе, и я хотел бы влепить туда шестиэтажный дворец с северным и южным крылом, конюшней и гаражом на шесть машин. Затем Арне заглядывает в план застройки и говорит: «Извините, но вы можете об этом забыть. Максимум три этажа, никаких северного и южного крыльев, гараж может быть только такой-то величины. Вы также можете забыть о конюшне, это жилой район, здесь нельзя строить ничего сельскохозяйственного… бла-бла-бла». И этот клиент-олигарх говорит: «Мне плевать, планируйте, я решу проблему с властями. В крайнем случае, я просто поищу другой участок». Таким образом, Арне планирует своего рода Букингемский дворец для пригородов, выставляет колоссальный счет и представляет план. А потом он удивляется, когда узнает, что это действительно было одобрено. Ясно?
— Да.
