— Ты будешь носить отметины все чаще и чаще, Аллегра. Не только на заднице, но и на груди и бедрах.
— Э-э-э… но…
Поднимаю руку и смотрю вверх. Он забыл, что я произнесла свое «стоп-слово» по поводу видимых следов?
— Я помню. Придется подождать до осени. Я не забыл, не волнуйся, детка.
Он целует меня снова и снова, ласкает, не скупится на нежности. Мы обнимаемся, целуемся и болтаем, пока Роберт не смотрит на будильник.
— Уже половина первого… — бормочет он, — я голоден. Приготовлю завтрак. Лежи, я тебя позову, когда закончу.
Мужчина встает, надевает боксеры и футболку и исчезает на кухне. «Программа по ублажению сабы», — проносится в голове мысль. Он готовит завтрак, как это частенько бывает после напряженных ночей. Я закрываю глаза и отпускаю себя, благодарная и удовлетворенная. До слуха доносится звон посуды и запах свежезаваренного кофе, поэтому поворачиваюсь лицом к двери и улыбаюсь, когда тот появляется в дверном проеме, и протягиваю ему руку. Но тот качает головой.
— Иди сюда, — тихо командует он, и я выпутываюсь из одеяла, перемещаюсь к краю кровати и встаю.
Как только оказываюсь в пределах его досягаемости, Роберт хватает меня, запрокидывает голову и прижимает к дверному косяку. Левой рукой скользит между моими ногами, возбуждает меня, кружит по клитору, трахает пальцами, страстно целуя. Колени подгибаются, и я больше не в силах сдерживать стоны. «Завтрак? Пофиг, — думаю я. — К черту завтрак, если есть это». Перед тем, как начать умолять — что непросто, когда тебя так целуют — он останавливается.
— Завтрак, — говорит он, похотливо улыбаясь. — Давай. Я голоден.
Роберт берет меня за руку и тащит на кухню, показывает на стул.
— Сядь, Аллегра. Медленно и осторожно, пожалуйста.
Я хмурюсь и смотрю на сиденье своего стула. Подушки, которая обычно лежит там, больше нет. Вместо нее — впечатляюще большой и толстый вибратор с присоской и кабелем, ведущим к пульту дистанционного управления. «О мой бог! — думаю я. — Вот почему он меня завел. Чтобы я потекла».
— Что-то новенькое? — спрашиваю, потому что никогда раньше не видела этого девайса.
— Так и есть. Садись, Аллегра. Я не собираюсь повторять это трижды, мой ангел.
Я вижу, что, чтобы мне было легче, он смазал штуковину смазкой. Глубоко вздохнув, встаю перед стулом и очень медленно опускаюсь на сидение, держась за край стола. Чувствую на себе его пристальный взгляд и закрываю глаза, когда ощущаю, как толстый тупой конец проникает в меня и растягивает. С моих губ срывается тихий всхлип, эта штука действительно большая. Я стону, когда усаживаюсь, а Роберт подталкивает стул к столу и наливает мне кофе. Ощущение полного наполнения, ноющая задница, стоящая передо мной задача — все это стимулирует самые настоящие потоки влаги.
— Открой глаза, — приказывает он, садясь напротив меня, и я смотрю на него.
— Бля, Роберт… — шепчу я. — Эта штука огромна…
— Она задевает шейку матки? — спрашивает мужчина, поднимая брови.
Шейка матки очень чувствительна к боли, и мне обычно очень неприятно — в очень негативном смысле — если что-то там меня касается.
— Нет, все в порядке.
— Мой кулак такой же по размеру, Аллегра, и ты можешь принять его без проблем, — усмехается он и протягивает мне корзинку с хлебом одной рукой, а другой берет пульт и крутит колесико. По вагине проходит легкая вибрация, я издаю стон, рефлекторно закрываю глаза, цепляясь руками за край стола.
— Держи глаза открытыми, Аллегра. Хлеб?
— Я… я не могу… есть… ааааах…
— Ты будешь есть.
Не терпящий возражений, строгий, непреклонный.
Я беру тост и придвигаю маслёнку, с трудом концентрируясь на том, чтобы намазать хлеб чертовым маслом — так сильно меня переполняет похотью. Роберт расслабленно откидывается на спинку стула и улыбается мне, он ест спокойно, наслаждаясь моей борьбой. Знаю, что у него стоит, что происходящее его невероятно возбуждает. Когда я, наконец, заставляю себя проглотить первый кусок, он берет пульт, и еда практически вываливается у меня изо рта. О, небеса, небеса, это круто! То, что внутри меня, не просто вибрирует, оно меня трахает.
— Ешь, Аллегра.
— Я… не могу, — стону я, с трудом проглатывая кусок тоста.
— Ты должна. Я желаю, чтобы ты съела что-нибудь. Ты выпила сегодня всего одну чашку кофе. Это нехорошо, детка.
Я несколько раз сглатываю, левой рукой цепляясь за стол, правой возя тост взад-вперед по тарелке. Я близка к оргазму, так чертовски близка, что не могу есть. Мне хочется закрыть глаза и погрузиться в это охренительное состояние.
— Аллегра. Держи глаза открытыми и ешь.
