Я снова откусываю немного, изо всех сил концентрируясь на пережевывании и глотании, пытаясь полностью заблокировать тело ниже пояса — но стимуляция слишком сильна, чтобы ее игнорировать. Снова и снова пытаюсь закрыть мои глаза, потому что у меня больше нет сил давить впечатлениями свое зрение. Это тяжелая битва за требуемое послушание, и с каждой секундой мне становится все яснее, что на этот раз я потерплю поражение. У меня нет шансов противостоять вибрации во мне. Яйцо выпивает из меня все соки, но яйцо абсолютно безобидно по сравнению с силой, которую имеет этот вибратор.
— Хорошая девочка, — тихо говорит Роберт, когда я съела половину, и снова усиливает стимуляцию.
— Роберт… — задыхаюсь я, всего несколько секунд спустя. — Пожалуйста, могу я кончить?
— Нет. Мы завтракаем, Аллегра. Ешь.
— Но я не могу…
— Тебе придется постараться.
Внезапно перед глазами встает сцена с Мег Райан из фильма «Гарри и Салли». Отличие лишь в том, что я на самом деле сижу перед тарелкой и что действительно кончу. Это неизбежно, ничего не могу с этим поделать.
— Роберт, пожалуйста…
— Нет.
Его улыбка — ухмылка дьявола, он знает, что у меня нет шансов подчиниться его запрету.
— Я не могу это остановить, пожалуйста, Роберт… пожалуйста!
— Нет.
Он усаживается поудобнее и наслаждается шоу, моей борьбой, которую я, как пить дать, проиграю. Я так возбуждена, что даже не знаю, где я и что я — и внезапно у меня возникает ощущение, что мне срочно нужно в туалет. Со мной такого никогда не случалось раньше, но я отбрасываю эту приводящую в замешательство мысль в сторону. Все равно нет сил додумать ее до конца. Мне нужны все силы, что у меня есть, чтобы произнести:
— Роберт, пожалуйста… мне нужно… в туалет.
— Не нужно. Это оргазм. Ты кончишь очень сильно, не так ли, дорогая?
Он встает и идет вокруг стола к моему стулу. Наверное, переживает, что я свалюсь вместе со стулом, когда кончу.
— Сквирт, Аллегра. Ты когда-нибудь испытывала? — шепчет он мне на ухо, теребя мой сосок одной рукой, усиливая ураган во мне.
— Нет, нет… О, Боже, Роберт…
Он точно улавливает момент, когда я сдаюсь, когда ураган уносит меня, и закрывает мне рот ладонью. Чувствую что-то неописуемое, то, чего никогда раньше не чувствовала: фейерверк, вспыхивающий по всему телу, тысячи крошечных взрывов на нервных окончаниях, в каждой проклятой клеточке моего организма.
Придя снова в состояние воспринимать свое окружение, я замечаю, что Роберт несет меня по коридору в спальню.
— Что… Пожалуйста, прости… — шепчу я, когда осознаю, что кончила, несмотря на запрет.
— Это было самое крутое, что я когда-либо видел… — улыбается Роберт и укладывает меня на кровать.
— Что? — спрашиваю я, не понимая, о чем он говорит в данную секунду.
— Ты эякулировала, моя красавица. Пол на кухне мокрый. И если бы я не закрыл тебе рот, полиция уже была бы в пути. Покупка этой штуковины оправдала себя. Использовалась один раз и стоила каждого потраченного цента.
— Я… что? Правда? — спрашиваю, он кивает и целует меня.
— Это было крышесносно, Аллегра. Я почти немного завидую, мне тоже хотелось бы подобного оргазма…
Он падает на кровать рядом со мной, снова прижимает к себе, ласкает, а затем укрывает.
— Откуда ты это знал? Что подобное произойдет? — тихо спрашиваю я и глубоко вздыхаю.
— Не знал. Надеялся. А потом, когда ты сказала, что хочешь в туалет, я понял, что это действительно произойдет. Это первый признак, понимаешь? Если ты так возбуждена, так разгорячена и думаешь, что вдруг нужно в туалет — это признак того, что ты собираешься эякулировать.
— О… откуда ты все это знаешь?
— Однажды у меня была девушка, которая тоже могла это делать. Она объяснила мне, каково это.
— Я полностью отключилась…
— С тобой это происходит частенько, в этом нет ничего нового, детка.
Улыбка Роберта настолько же счастливая, насколько и грязная.
— У тебя осталось пять минут, Аллегра. Потом мы завтракаем. В этот раз по-настоящему, ладно?
Киваю и прижимаюсь к нему. Мы вместе почти год, и я до сих пор каждый раз переживаю с ним что-то новое, он по-прежнему подводит меня к границам и пересекает их, даря невероятно приятные ощущения. С ним никогда не бывает скучно.
Прошло почти пятнадцать минут, когда Роберт неохотно, это чувствуется, отрывается от меня. Но он очень голоден.
— Я вытираю озеро под кухонным столом, ты смываешь смазку и свои соки. Молниеносный душ, пожалуйста. Давай, поторапливайся, — провозглашает он и целует меня, прежде чем вытолкнуть из постели.
Полчаса спустя я сижу — немного пристыженная и все еще голая — на стуле на кухне. На этот раз с подушкой.
— Ешь, Аллегра, — усмехается он. — На этот раз ты сможешь осилить целый кусок тоста…
— Да, Роберт, — тихо говорю я.
После наказания и этого нового, неописуемого опыта за кухонным столом — и все в течение всего пары часов — я испытываю желание упасть на колени и расцеловать его ноги. И никогда больше не вставать. Никогда больше не покидать мое место. Я сильно к нему привязана, зависима. И никогда в жизни я не чувствовала себя такой свободной.
