Рин обошел безлюдя вокруг, разглядывая стены из бурого мрамора и глубоко посаженные, будто вдавленные в камень окна. Знакомый ему лишь по легендам и скудным описаниям из архивов, в действительности дом выглядел внушительнее, чем представлялся. Бычья голова, венчавшая фасад, казалась живой: из ноздрей вырывался пар, бронзовые глаза слабо мерцали. Рин чувствовал, будто за ним следят, но списывал все на разыгравшееся воображение, пока наблюдатель не дал о себе знать.
«Эй, ты что тут забыл?!» – окликнули его.
«Заблудился», – ответил Рин еще до того, как увидел в распахнутом окне девушку с огненно-рыжими волосами. Среди тусклого и пыльного камня она была всплеском цвета, приковывающим взгляд.
Смущенная его вниманием, лютина нырнула за занавески, скрывая шрам на щеке, и проговорила: «Я тебе не помогу. Плохо знаю город».
«Тогда, может, нальешь мне горячей воды? Я замерз, пока блуждал тут кругами». Он надеялся обманом попасть в дом, однако лютина не пригласила его.
Ненадолго исчезнув из виду, она вернулась с дымящей кружкой и оставила ее на подоконнике, словно кормушку для птиц, а потом сама, как пугливая пташка, упорхнула за занавески.
Рин попытался завести разговор, пока цедил кипяток, лютина отвечала односложно и с осторожностью. Решив, что досаждает ей, он поблагодарил за помощь и ушел, раздумывая, как подступиться к безлюдю после того, как был пойман.
Минуло несколько дней, прежде чем он осмелился вернуться. На этот раз он застал лютину у дома. Перекинув через мраморную ограду выцветший ковер, она с остервенением выколачивала пыль, от которой ее защищал платок, повязанный на лицо. Увлеченная делом, лютина не замечала ничего вокруг, и внезапное появление Рина напугало ее. Похожая на бельчонка, она смотрела на него во все глаза, а потом изумленно ахнула, заметив коробку с сахарными булочками, что он принес с собой.
«Спасибо, что спасла меня от мучительной смерти».
Лютина кротко засмеялась в ответ.
«Чаем угостишь? Или у тебя только кипяток есть?»
Она растерянно пожала плечами, не смея отказать, но не решаясь согласиться. Для нее он был просто навязчивым незнакомцем. С ним она смущалась и терялась, словно ребенок на ярмарке.
«Не бойся. В случае чего – сможешь меня поколотить». – Рин кивнул на бельевую палку в ее руке, и лютина, ободренная благодушием, позвала его в дом.
На пороге она остановилась и предупредила: «Если стены будут трещать или пол задрожит под ногами, – не пугайся. Безлюдь всегда так реагирует на чужаков».
«Безлюдь?!» – Рин постарался изобразить искреннее удивление.
«А я его хранительница», – призналась она. Сорвала с лица платок и повернулась, демонстрируя шрам, не такой ужасный, чтобы стесняться и скрывать его.
Так, напросившись на чай, Рин попал в Ржавый дом и с тех пор возвращался туда снова и снова. Постепенно Ройя и безлюдь привыкали к нему, и к началу зимы доверие между ними окрепло настолько, что Рин мог оставаться на ночлег.
Он действовал осторожно и старался не вызывать подозрений. Каждый раз приносил с собой горсть разных трав, что покупал в чайной лавке, и втайне от лютины скармливал безлюдю приманку. Тот с жадностью поглощал лакомство, а после тихо гудел стенами, не возражая против его ночных блужданий. Рин считал, что дружбой с безлюдем во многом обязан Ройе. Это ее привязанность примирила их, это ее чувства позволили безлюдю довериться ему.
Дожидаясь, когда Ройя уснет, Рин покидал постель и планомерно изучал комнату за комнатой, собирая сведения: как устроен безлюдь, каковы его истинные возможности. Чем дальше продвигалось исследование, тем больше подтверждений своим догадкам он находил. Легенда, с которой начались поиски, обрастала новыми подробностями, а реальность причудливым образом отражалась в истории такой давней, что люди позабыли о ней. А тех, у кого нет памяти, легко обмануть.
