Местные жители до сих пор спорят о происхождении этого имени. Одни говорят, что виной тому неисправная система паровых труб, чья работа сопровождалась гудением, похожим на утробный рык. Другие уверены, что все из-за странной архитектуры самого дома: его фасад украшен огромной бычьей головой, а из ноздрей извергается пар. Третьи – самые отчаянные – утверждают, будто имя безлюдя определила одна страшная ночь, отголоски которой до сих пор звучат в его стенах.
В давние времена, когда город только начинал каменеть и обрастать броней, дом этот служил обителью для семьи местного кузнеца. Слыл он искусным мастером, деньги текли к нему как расплавленный металл, а он, не покладая рук, ковал из них капитал.
Горожанам не нравилось такое соседство. Постоянный дым из труб отравлял воздух, жар кузницы опалял часть сада, а чужое богатство вызывало зависть. Черную, как сажа. Удушливую, как чад из топок. И ненависть их была столь огромна и дика, что обернулась зверем и нагрянула в дом кузнеца.
В час, когда жена укладывала детишек ко сну, за дверью раздался громкий, настойчивый стук. Хозяйка решила, что вернулся супруг, и отправилась встречать его. Но стоило ей отпереть засов, как доски разлетелись в щепки от неудержимой силы.
С диким ревом в дом ворвался бык, да такой огромный, что едва прошел в проем. Черный, как сажа, с налитыми кровью глазами – красными, как раскаленные угли. Под его тяжелыми копытами трещал пол, от его рыка сотрясались стены, а рога, острые и мощные, как копья, разили мгновенно. Хозяйка была первой, кто познал жестокость зверя. От запаха ее крови бык рассвирепел еще сильнее и, громя все на своем пути, добрался до комнаты, где загнал в угол двоих напуганных детишек.
Когда кузнец, услышав шум, подоспел на помощь, было уже поздно. Растерзанные тела лежали на полу, а звериные глаза свирепо взирали уже на него – следующую жертву.
Кузнец перехватил топор покрепче и ринулся на быка. Лезвие, выкованное мастером, было острым и крепким. С одного удара оно глубоко вошло в бычью шею. Бык заревел, замотал головой, а мгновение спустя рухнул замертво. И кровь его окропила доски, и было ее так много, что просочилась она в подвал и затопила уголь, что хранился для топок кузницы, и стал тот уголь бурым, как ржавый металл.
Кузнец, уцелевший в схватке с быком, не смог пережить горечь утраты и вскоре почил. А дом его с тех пор обходят стороной, с ужасом глядя на фасад и дым, вырывающийся из труб заброшенной обители.
