– Я задыхаюсь здесь, – сказала она. – От этого дома. От злости на отца. От духов вдовицы. И от этого белья по последней моде… – Она осеклась. – Извини за такие подробности.
– Нет-нет, продолжай.
– Ты развязываешь мне руки… Я такого могу наговорить, что лучше и не начинать.
– Что ж, иногда по-другому не освободиться от того, что душит, – блеснув красноречием, Рин прислонился плечом к статуе, стараясь попасть в поле зрения Марты и завладеть ее вниманием. Ему удалось вызвать легкую улыбку. Он запоздало понял, как нелепо выглядит, прильнув к бедру каменной девушки, но с места не сдвинулся.
– Тогда я начну издалека, – сказала Марта. – Ты наверняка в курсе, как мой отец в одночасье потерял все. Деньги, власть, положение. И виновен в этом один человек.
Рин кивнул. Помимо прочего он знал и то, что Лэрд был не единственным пострадавшим от рук этого человека.
– Браден давно плел сети, и в конце концов мой отец попался. Рискованные сделки, сомнительные решения, глупое доверие – и все его деньги утекли сквозь пальцы. Мы были не настолько богаты, как рисовался отец. Нас легко разоблачить по длине имен. Мы родились в обычной семье. Наш аристократизм – наивный двенадцатилетний ребенок, которого легко обмануть, обобрать и прижать к ногтю. Вот что Браден сделал с моим отцом, когда захотел получить Делмар. Поначалу отец упрямился и цеплялся за свою должность. Она дала нам все: деньги, уважение, высшее общество. Я не осуждаю отца за то, что он пытался бороться. Но того, как он поступил со мной, мне не понять никогда. Пока Нила оберегали от всех бед, я должна была стараться на благо семьи. Вначале – найти выгодное замужество, потом – стать гарантом выполнения обязательств. Меня посадили под замок в доме Брадена, и я провела там несколько недель, дожидаясь, когда мой отец поймет, что не сможет выбраться из долговой ямы. Не знаю, что стало бы со мной, если бы не Ризердайн.
Тут она замолкла, а Рин почувствовал нечто странное, чему не смог дать объяснение. Его словно ткнули в грудь набалдашником трости.
– Благодаря ему мы нашли убежище здесь. Олберик подобрала нас, как жалких котят. Но отец быстро понял, какой шанс ему выпал. Их союз сложился сам собой. Олберик его обожает, а нас едва терпит. Будь в ее силах, она бы отцепила нас, как балласт, и была счастлива. Признаться, это взаимно. Мы терпим ее, потому что так хочет отец. Он считает, что старается для нас. Благодаря ее деньгам Нил по-прежнему учится в Сайвере, а я могу не искать себе богатого мужа. Стыдно жаловаться и признавать, что на самом деле я скучаю по нашему дому… и саду. И мне больно осознавать, что все приходит в упадок, пока мы здесь. Если чувства Олберик охладеют, если завтра ей надоест возиться с нами, мы окажемся на улице. Так что отец нас не спасает, а лишь оттягивает момент, когда нам придется искать новый дом. Нилу это тоже не нравится. И если я могу промолчать, то он – нет. Возраст противоречий и бунтарства, сам понимаешь… – Она осеклась и тут же исправилась: – Хотя, наверное, тебе это чуждо.
– Ну я кое-что знаю о бунтарстве, – ответил он, приосанившись. – Например, определение из словаря.
Марта засмеялась. Потом шагнула к нему и неожиданно выпалила:
– У тебя кто‑нибудь есть?
Рин опешил.
– Не понял?
– Возлюбленная? Невеста? Ну, не считая этой самозванки по имени Марта?
Она смотрела на него выжидающе, не отводя взгляда. Он впервые заметил, что глаза у нее поразительного цвета кобальтового стекла.
Пауза все затягивалась и затягивалась, словно он раздумывал над ответом, хотя не сомневался в искренности того, что собирался сказать.
– Нет. Почему ты спрашиваешь так… вдруг?
Она подошла к нему еще на шаг и тихо проговорила:
– Потому что хочу тебя поцеловать.
Близость ее губ, дыхание на его коже, было уже поцелуем. Он ждал, что Марта медленно сократит оставшееся расстояние и мягко, будто пробуя горячий чай, прикоснется к его щеке. Вместо этого она схватила его за рубашку и, рывком притянув к себе, впилась в губы.
Это длилось краткий миг, как вспышка молнии. А потом Марта резко отпрянула. Ему хотелось верить, что причина тому лишь появление ее отца. Его тяжелая поступь и сухие покашливания прозвучали совсем рядом. Он намеренно дал знать о себе, чтобы не смущать их внезапным появлением.
– Пришел сказать, что обед отменяется, – деловито объявил он. – Милая, не могла бы ты отправить письмо с извинениями?
Марта нахмурилась:
– Почему?
– Нил будет принимать гостей, когда научится себя вести.
– Папа, это жестоко. Он приехал всего на день…
– Это не обсуждается, Марта, – строго сказал Лэрд. – Прошу, займись письмом. Будет вежливо сообщить об этом хотя бы за пару часов до назначенного времени.
Она больше не стала спорить и ушла, охваченная своими тревогами, но слишком гордая, чтобы показать их отцу.
Рин остался в недоумении, чувствуя себя такой же каменной статуей, что стояла рядом.
– Прогуляемся? – внезапно предложил господин Лэрд с видом, исключающим любые возражения. Рин кивнул и последовал за ним по тропе, вглубь сада.
