Ветер с моря налетал редкими порывами, но здесь, среди зеленых стен, почти не ощущался. Вокруг было тихо, их словно накрыло стеклянным куполом.
– Господин Эверрайн, – начал Лэрд, – удивительно, что мы не встретились раньше. У нас ведь есть общие знакомые. Я уже много лет дружен с Хоттонами.
Одно упоминание о них вызвало в нем глухое раздражение.
– Да, я наслышан, – сухо ответил Рин.
– Как раз сегодня мой друг прислал мне ответное письмо.
– О, и как поживает господин Хоттон? Освоился на новом месте? – Он выдавил улыбку. Вряд ли у него получилось что‑то правдоподобное.
– Наслаждается южным климатом. В Калифе стоит чудесная погода. Он также пишет, что его супруга в восторге от местной природы и чистого воздуха, а их дочь очаровала все высшее общество.
В этом Рин не сомневался. Рэйлин всегда нравилась людям, если того хотела.
– Рад, что они обжились на юге. И до сих пор сожалею о решении господина Хоттона закрыть школу. У нее богатая история и…
Заговорить Лэрда не удалось. Позабыв о манерах, он перебил:
– Вы, кажется, говорили, что познакомились с Мартой этим летом. И отношения ваши начались тогда же. Странно, ведь в то время господин Хоттон еще считал вас частью своей семьи, поскольку вы были обручены с его дочерью.
– Мы… разорвали помолвку, – это все, что он смог сказать.
– Пусть так. Не берусь судить о вашей порядочности. Меня волнует репутация моей дочери, которая из-за ваших любовных метаний предстает разлучницей или того хуже… – Он прервался, не желая продолжать мысль. – Моя дочь пережила достаточно подлости и не заслуживает таких унижений. Больше я этого не допущу.
– Кажется, вы драматизируете.
– Отнюдь. Я говорю с вами на языке фактов. Они все объясняют. Вполне очевидно, почему вы держали ваши отношения в тайне. Того требовали обстоятельства. И, надеюсь, вы осознаете, что должны сделать теперь?
– Нет, господин Лэрд. Но мне очень хочется отмыться от грязи ваших подозрений.
– Сможете освежиться у себя дома. Потому что вы немедленно уедете отсюда и разорвете помолвку. Делать это вам не впервой, так что, думаю, справитесь. – Он бросил эти слова ему в лицо, как оскорбление. И зашагал прочь.
Смотря ему вслед, Рин думал о той пропасти, что разделила два момента его жизни. Казалось, не было разговора с Мартой и ее спонтанного поцелуя, не было ничего, кроме притворства, что обернулось против них.
Несмотря на ночной караул, приставленный к дому, Риз спал плохо и тревожно, а потому сразу услышал, когда на улице объявился разносчик газет. На велосипеде с дребезжащим звонком он ехал вдоль оград, притормаживая у почтовых ящиков, чтобы доставить свежий выпуск «Делмар-Информер». Риз лежал на подушках, безучастно глядя в стену, и по удаленности звука пытался определить, как быстро велосипед доберется до их ворот. Расчеты его не подвели, и спустя три остановки разносчик газет прибыл. Но тут в обычный ход вещей вмешался караульный, который, как сторожевой пес, бросился защищать территорию.
«Чего тебе, малец? – гаркнул он, следом раздался сердитый топот сапог. – А ну проваливай!»
Этот инцидент и поднял Риза с постели. Выглянув в окно, он успел увидеть только мелькнувшую за оградой фуражку. Караульный тем временем полез в почтовый ящик, проверяя, что туда подбросили. Его подозрения были излишни. Наверняка мальчишка задержался у ворот из любопытства, увидев следящих, а не потому, что замышлял дурное, скрытое за доставкой свежих новостей. Ризу следовало облегченно выдохнуть, что охрана начеку, но вместо того он чувствовал себя прескверно. Он никогда не понимал богачей, прячущихся в неприступных крепостях своих особняков, и властителей, обросших стражей, как броней; а сейчас мало чем от них отличался.
Из окна спальни открывался вид на сад, разделенный на две неравные доли: та, что поменьше, – прореженная и ухоженная, окаймляла лужайку перед домом, а по другую сторону простиралась густая дикая поросль. Соседний участок принадлежал семье из Фористале, которая приезжала в Делмар на зимовку и, не желая тратиться на садовника, позволяла растениям господствовать на их территории. Прежде Ризердайн не придавал этому значения, но сейчас, глядя на паутину ветвей, подумал, что там могли укрыться удильщики…
– Что случилось? – сонный голос Илайн прервал тишину и поток его мыслей.
– Все в порядке, – ответил Риз, не оборачиваясь.
– Хочешь сказать, ты просто любуешься мужчинами в мундирах?
– Получается, что так.
– Я почти ревную, – пробормотала Илайн, выбираясь из-под одеяла.
Мягкий шорох ткани сопровождал каждое ее движение. В комнате было так тихо, что Риз мог уловить даже звук шагов. Она подошла к нему сзади и обняла, прижавшись всем телом, напитанным теплом постели.
– Тебя что‑то беспокоит, – не спрашивая, а утверждая, сказала она. – Как твои синяки?
