Потревоженные слуги разбежались по углам, а их уставшие господа вернулись в спальни отдыхать. И вот тогда Рин почувствовал невероятную усталость. Внезапно, как по щелчку, она свалилась на его плечи, затуманила голову, сделала тело тяжелым и неповоротливым. Он казался себе больным и немощным, но старался не подавать виду. Сил ему придавало присутствие Марты. Дождавшись, когда все разойдутся, она присела на краешек кровати и заговорщицки прошептала:
– Ну, что? Сорвейн – тот, кто вам нужен?
Рин пожал плечами, неуверенный даже в том, что эти поиски имели какой‑либо смысл. Он просто использовал зацепку, единственную надежду, что у него осталась. Не будь ее – он бы уже собирал вещи и думал, как объяснить свой внезапный отъезд; он бы навсегда похоронил дружбу с Ризердайном и смирился с тем, что останется для него слабаком и предателем.
Марта сидела рядом и в задумчивости разглаживала складки на одеяле.
– Пока мы стояли за дверью, Олберик обмолвилась, что связывалась с ним на прошлой неделе. Конечно, никаких подробностей она не выдала, и все же.
Ее слова еще раз подтверждали, что они нашли «господина С.», чьи услуги интересовали Охо. Несмотря на сомнения и боязнь снова ошибиться, Рин хотел сообщить обо всем Ризердайну. Марта предложила отправить посыльного утром, но позже сама признала несостоятельность идеи. О посыльном узнает вездесущий Хендри и наверняка доложит своей госпоже о том, что творится за ее спиной. Высказав свои опасения, Марта назвала Олберик подлой гадюкой, и Рин не стал спрашивать, при каких обстоятельствах проявилась ее мрачная натура. С ним она была предельно вежлива и обходительна, если не брать в расчет письмо, отправленное в Охо. С той же любезностью, с какой она принимала его в гостях, Олберик предлагала оховцам использовать для допросов ее гостиную. По итогу Рин пришел к тому, что согласен с Мартой. Тем не менее признаться в этом он не решился, не желая оскорблять женщину, в чьем доме гостил. Если уж по справедливости, то и он не был до конца честен с ней. Само его появление здесь началось со лжи.
Поддавшись мыслям, он просто лежал и молчал, тупо уставившись в одну точку. Марта подумала, что это от усталости, и поспешила оставить его.
– Отдохни немного, – сказала она, уходя, – а утром мы что‑нибудь придумаем. Доброй ночи.
Несмотря на искренние пожелания Марты, ночь была злой и беспокойной. Спал он плохо, вернее, крутился с одного бока на другой (оба болезненно ныли) и лежал с закрытыми глазами.
Потом проснулись слуги. Он слышал, как под окнами заскреб лопатой садовник, расчищая дорожки, как залязгали ворота и зафырчал автомобиль…
Каждый звук отдавался в его голове, пустой и тяжелой, будто от похмелья. Оттого Рин вспомнил о тревожном колоколе из Марбра, и после мысли было уже не остановить. Он думал о пожаре, погибшем безлюде и о том, что на самом деле случилось. Кто мог уничтожить Ржавый дом? Он знал, что в последнее время в разных городах заявляли о странных случаях с разрушенными хартрумами. И если раньше версия с лютенами казалась правдоподобной, то теперь Рин в нее не верил. Ройя бы ему призналась, а марбровские лютины, будь они вдохновлены примером Пьер-э-Металя, приняли бы его помощь. Дальше в своих умозаключениях Рин не продвинулся. Действие микстуры прошло, и оказалось, что до этого момента он ничего не знал о головной боли.
Он долго собирался с силами, чтобы встать с постели, и смог сделать это ближе к полудню, к подаче второго завтрака. Обычно он состоял из свежих фруктов, сыра и меда, а в холодное время к ним добавлялись согревающие напитки, вроде чая или толченых ягод, залитых кипятком.
Спустившись, Рин обнаружил, что все собрались в столовой, и место рядом с Мартой, куда метил он, уже занято. Там сидел ее брат Нил. Судя по школьной форме, он приехал недавно и тут же попал за стол, как происходило с каждым гостем этого дома.
Нил приветствовал его как старого приятеля и в ответ на вопрошающий взгляд отца пояснил, что «знаком с господином Эверрайном с тех пор, как он вел дела Хоттона», и эта правда подкрепляла ложь, что придумала о них Марта.
Сейчас Нил учился в Сайвере – по его образу и подобию когда‑то создавался Хоттон, но если последний не пережил испытание временем, то делмарская школа процветала и по сей день.
Как оказалось, своим появлением Рин прервал обсуждение обеденного меню. Легко было предсказать, что в следующую трапезу они должны были решать судьбу ужина, а вечером говорить о предстоящем завтраке. Так уж было заведено в этом доме: вся жизнь крутилась вокруг стола.
Хозяйка была в неважном расположении духа, очевидно, из-за плохого сна, но держала натянутую улыбку и с нею обратилась к Рину:
– Мы сегодня принимаем подругу Нильсона, она ваша землячка. Так что не могли бы вы подсказать пару идей для обеденных блюд, чтобы уважить гостью?
