Он был прав. Судьбоносные события предопределяли силу и характер безлюдя. Что такого могло произойти на чердаке, затмившее главную трагедию в доме? Пока они предавались мыслям, Дарт предпочел действовать.
Он дернул люк и будто бы привел в действие какой‑то механизм. Деревянная крышка легко поддалась и откинулась, но это лишило потолок остальной опоры, и обветшавшая конструкция не выдержала. Несколько досок рухнуло, чудом никого не задев, а затем сверху посыпалась труха, кости и перья – то, что осталось от десятка мертвых птиц. Затхлый запах плесени и гнили заполнил чердак.
Чувствуя подкатывающую к горлу тошноту, Илайн сбежала вниз, едва не упав с расшатанных ступеней.
– Что там? – обеспокоенно спросил хозяин, когда она промчалась мимо в поисках ванной комнаты.
Безошибочно определив нужную дверь, Илайн склонилась над раковиной. Открыла вентили, умылась холодной водой и, глянув на себя в тусклое от грязи зеркало, стерла с губ темно-бордовую помаду, что на ее побледневшем лице смотрелась зловеще, как открытая рана.
Случалось, что, исследуя чердаки заброшенных домов, Илайн сама натыкалась на мертвых птиц, сраженных болезнью или попавших в западню. Но никогда прежде ей не доводилось находить под крышей целое птичье кладбище.
Вода привела ее в чувство. Илайн снова стала собой и с твердым намерением вернуться на чердак толкнула дверь, но та не поддалась.
Исследование безлюдя становилось все интереснее.
– Поиграть со мной вздумал? – пробормотала она и, вытащив склянку из крепления на кожаном рукаве, выплеснула ее содержимое на замок. Безлюди часто устраивали подобные ловушки, запирая двери, и на этот случай у нее была подготовлена жгучая микстура, пресекающая любое бесчинство.
Сейчас, однако, средство не подействовало. Дом вздрогнул всеми стенами и зарокотал. Это не напугало и даже не смутило Илайн. За годы работы она повидала разных безлюдей с непокорным нравом и справлялась с каждым. Да и, в конце концов, она вышла замуж за Ризердайна Уолтона, что лишний раз подтверждало ее тягу к сложным характерам и тем вызовам, которые бросает жизнь.
Илайн вытащила еще пару склянок – теперь с успокоительной микстурой – и бросила их на пол одну за другой. Каменные плиты под ее ногами содрогнулись. Готовая к такой реакции, она устояла, схватившись за раковину, и, вскинув голову, с удивлением обнаружила, что не отражается в зеркале. Стена и шкаф были, а она – нет, словно безлюдь отказывался признавать ее существование.
– Это что еще за шутки, – растерянно пробормотала Илайн и отпрянула, когда увидела в отражении незнакомое женское лицо. Мертвенно-бледное лицо призрака. Под впалыми глазами с каким‑то потерянным, почти безумным взглядом, синели круги. Темные волосы были растрепаны, ночная рубашка испачкана. Трясущимися руками она стянула с себя одежду и швырнула в раковину, затем повернула вентили.
Шум воды был настоящим, как и багровые потоки, что хлестали из кранов. Брызги разлетались в разные стороны, окропляя стены и пол, попадая на нее. Илайн отшатнулась, чувствуя новый приступ тошноты, и заставила себя снова посмотреть в зеркало.
В нем была все та же бледная женщина. Крепко сжав губы, так что они побелели и почти исчезли с лица, она с остервенением драила ночную рубашку. Но кровь не смывалась. В припадке женщина зашлась в беззвучном крике и стала рвать ткань на лоскуты. Когда вспышка безумия угасла, она метнулась куда‑то вправо – и пропала из виду.
В следующее мгновение Илайн увидела в отражении уже себя – такую же бледную, как и та женщина из видения. В кранах иссякла кровь, утекла в слив, оставив после себя брызги. Но это был не конец. Пол по-прежнему вибрировал, словно под ним работал и гудел огромный механизм. Стены рокотали. Безлюдь не пытался причинить ей вред, он просто хотел ей что‑то сказать.
Илайн шагнула вправо, под подошвой хрустнуло разбитое стекло. И стоило ей двинуться с места, как пол замер. Кроме одного квадрата у маленького окна. Подойдя поближе, она различила темную окантовку, что можно было принять за щель или въевшуюся плесень.
Илайн привыкла слушать безлюдей – и каждый говорил по-своему. Она опустилась на колени, попыталась поддеть каменную плитку пальцем, но ничего не вышло. Зато в качестве рычага сгодилась металлическая пряжка на рукаве. Отстегнув ремешок, Илайн поддела край плитки и вытащила ее из пазов.
В полу был устроен небольшой тайник. Обнаружить его мог лишь тот, кто точно знал о нем, другой попросту не заметил бы эту щель. Но безлюдь знал, что хранится в его недрах, и хотел, чтобы это нашли.
Стараясь не вдыхать запах гнилого тряпья, Илайн вытащила из-под пола то, что осталось от ночной рубашки, а вместе с ней и ржавую жестянку. Внутри нее был белый порошок, похожий на толченый мел или…
Что могло заставить женщину прятать эти вещи, если только они не были уликой. Вот какой секрет хранил безлюдь.
– Это сделала она, – пробормотала Илайн, и мысль, произнесенная вслух, стала еще ужасней.
