– Нужно было вывести тебя из игры, чтобы все уладить. Оборвать все нити, связывающие Эверрайна с речным инспектором. Разделить вас: спрятать одного и позволить им обнаружить другого.
– Что ты собираешься делать?
– Все уже сделано, Риндфейн. Речного инспектора, сбежавшего из Марбра, выловили из реки. С ним покончено.
– То есть? Вы что, человека из-за меня убили?
– Ты как ребенок, все тебе нужно объяснять. – Дядя покачал головой. – Нашли безымянного утопленника, принарядили в форму речного инспектора и позволили береговой охране Марбра найти его. Легко поверить, что с ним поквитались удильщики. Дело раскрыто. Что еще ты хочешь знать?
– Кажется, ничего, – пробормотал он в смятении.
– Хорошо, что мы все прояснили. – Дядя ободряюще улыбнулся. – А теперь я отвезу тебя в Пьер-э-Металь, где ты, надеюсь, возместишь мне убытки. – Он махнул тростью, очертив лужу из вина и осколков.
Выбравшись на поверхность, Рин смог оглядеться и наконец понял, куда его привезли. Поместье Арчибальда Эверрайна располагалось вдали от города, прямо в сердце лиственного леса. Винный погреб был частью огромного особняка, и Рин не соврал бы, сказав, что несколько дней гостил у дядюшки.
Вещи, отобранные при задержании, дожидались своего владельца на заднем сиденье автомобиля. Когда Эверрайны заняли свои места, ворота распахнулись. Арчибальд предпочитал водить сам, поскольку любил контроль и скорость. Он стартовал с резкого рывка, вырулил на подъездную дорогу и вдавил педаль до упора, словно испытывая механизм на прочность. Автомобиль взревел и помчался сквозь лес. За ним начинались песчаные карьеры, изрытая земля напоминала ветошь, изъеденную молью. Рин не успевал толком разглядеть виды, мелькавшие за окном, а когда начинал приглядываться, к горлу подкатывала тошнота. Он провел взаперти четыре дня, отвык от света и движения; его раздражал запах собственного тела – немытого, в грязной одежде, что, казалось, намертво вросла в кожу.
Миновав предместье, автомобиль замедлил ход и покатил вдоль полей по дороге на Пьер-э-Металь.
– Признаться, одну проблему мы так и не решили. – Дядя постучал пальцами по рулю. – Госпожа, которая сдавала тебе жилье, утверждает, что после твоего отъезда тебя искала некая рыжая девушка с клеймом на щеке. Лютина, я так понимаю?
Напоминание о Ройе вызвало у него тревогу, а затем угрызения совести.
– О ней забудь. Она уехала из города.
Заметив его реакцию, дядя усмехнулся:
– С твоей помощью?
– Можно сказать и так, – уклончиво ответил Рин. Он уже позволил узнать о себе слишком многое, и от этого чувствовал себя так, будто его раздели догола и выставили на площадь. Одна осведомленность дяди стоила целой толпы.
Тот взял долгую паузу, чтобы обдумать ситуацию, а после сказал:
– Надеюсь, ты сохранишь благоразумие. Не хотелось бы, чтобы разразился новый семейный скандал. Учти, роль проблемного родственника среди Эверрайнов уже занята мною. – Он печально скривил губы.
Рин молча отвернулся к окну, чтобы прервать неприятный разговор. Дядя не настаивал, и следующие пару часов они провели в тишине, нарушаемой лишь гулом мотора и шумом ветра. Когда Марбр остался позади, автомобиль сбавил скорость. Исчезли поля, их сменила местность, разграфленная улицами. В этом небольшом городке – безымянном для обоих путешественников – они остановились, чтобы обслужить автомобиль и размять затекшие мышцы, а после продолжили путь, уже не задерживаясь.
В Пьер-э-Металь они прибыли ночью. Различив за окном знакомые виды холмов, Рин приободрился. Здесь он был дома и в безопасности. В городе дорога разветвлялась: один путь вел к Молоту, а второй – к Зеленым холмам. Вместо того чтобы свернуть к мосту, автомобиль резко ушел вправо и устремился вверх по склону.
– Куда ты меня везешь? – вмешался Рин.
– Домой.
– Мой дом в другой стороне. В Озерных землях.
– Я по привычке поехал к фамильному особняку.
– Поворачивай.
Поняв, что его обман не удался, дядя перестал притворяться и прибегнул к силе убеждения:
– Думаю, отец захочет поговорить с тобой…
– Если так, пусть приезжает ко мне.
– А у тебя что, дом без углов? – Дядя едко усмехнулся, чем еще больше разозлил Рина.
– Останови. Или я выпрыгну.
– Ну, хватит валять дурака! Это не смешно.
– А разве похоже, что я шучу?
– На моей памяти ни разу такого не случалось. Не уверен, что ты вообще умеешь смеяться. Но сейчас ты смешон.
– Останови, – сквозь зубы процедил Рин, теряя терпение. – Дай мне выйти!
Он дернул ручку на двери, и тогда автомобиль притормозил посреди дороги. В поздний час она была пуста и плохо освещена парой газовых фонарей. Рин вышел и, подхватив свой чемодан, хлопнул дверью.
– Учти, я тебя защищать не буду, – крикнул дядя вслед.
