– Знаешь, почему в Марбре пленят лютин? Их считают ресурсом, посредницами силы. Ведь с живыми домами совладать нелегко – для этого нужны ум, терпение и смелость. А для того, чтобы пленить лютин, достаточно одной жестокости. Среди всех безлюдей, которыми владеет Марбр, есть один особенный, очень редкий. Сам он ничего не умеет, зато дает силу лютине – исцеляющую силу крови. И этой услугой пользуются, не задумываясь о том, что отнимают жизненные силы у самой лютины. Понимая, какая судьба ей уготована, она дважды пыталась отравить себя, но я спасала ее, призывала бороться. И она решила бороться по-своему. Дождалась, когда ее в очередной раз поведут, чтобы взять кровь для какого‑то богача, и выпила яд. Отравила себя и свою кровь. Она была самоотверженной девушкой, наша Оди. Одни лютины осудили ее поступок, другие посчитали за смелость. Но горе объединяло нас, и в память о нашей сестре мы сделали проколы на теле. Своей рукой. В знак того, что оно принадлежит нам и мы можем сами выбирать свою боль. Боль, которая не ломает нас, а делает крепкими, как металл, который стал частью наших тел.
Она замолчала. Дес не знал, что сказать, но чувствовал, что должен прервать эту скорбную тишину.
– Не замечал на тебе ничего металлического.
– Может быть, потому что я не снимала перед тобой рубашки?
– Какое упущение, – пробормотал он и внезапно ощутил жар ее тела совсем близко. Казалось, одно его неловкое движение, и их тела соприкоснутся. Она нависла над ним и замерла, будто дразня. Ее дыхание защекотало шею, мягкие пружинистые локоны коснулись его щеки.
– Каждый из нас что‑то скрывает, – тихо проговорила Фран. – Металлические кольца, клейма… или шрамы на запястьях.
– Все‑таки сняла мои платки, любопытная?
– Ты ими привязан.
– Хочешь знать, откуда эти шрамы? Однажды меня приковали к кровати…
– Когда-нибудь у тебя язык отсохнет от вранья.
Дес нервно облизнул губы, уже представив, как ее руки порхают у его лица, избавляя от мрака. Однако вместо этого услышал шорох ее одежды и удаляющиеся шаги.
– Эй, ты куда? – крикнул он вослед, и на миг почувствовал себя обманутым.
Он бы уже отчаялся, если бы не его разгоряченное воображение, которое убедило его в том, что побег Фран – это часть коварной игры. Он не знал, как долго пролежал так, прислушиваясь к звукам и своему телу. Издалека он слышал рокот волн и редкие крики чаек.
А потом снова раздались шаги. Она вернулась.
– Фран? – позвал он и сам поразился тому, как жалобно и просительно звучит его голос. Он попытался сесть, но руки были крепко привязаны к металлической скобе в стене, и ему удалось только неуклюже подтянуться, отталкиваясь ногами. – Хватит меня испытывать. Мы же оба этого хотим.
Шаги затихли совсем рядом. Руки потянулись к повязке на глазах. А затем раздался голос:
– Не хочу тебя разочаровывать, но…
Это была не Фран. Этот голос вообще не был женским. Дес разлепил веки и увидел перед собой неясный силуэт.
– Вот дерьмо.
– Кажется, ты очень рад видеть меня живым.
– Надеюсь, это взаимно.
Риз только усмехнулся и принялся развязывать узлы на запястьях, позволяя пленнику смириться с тем унижением, на которое его обрекли.
– Где Фран? – спросил Дес.
– Ждет на борту.
– Мы сбегаем или гордо уплываем в закат?
– Я не призрак и не мертвец. Так что, как понимаешь, переговоры прошли успешно.
– Рад был хлебнуть яду за правое дело.
Он не умолкал и продолжал отшучиваться, чтобы не возвращаться к той постыдной сцене. Кажется, Риз пытался сделать то же самое и поддерживал разговор, пока собирал немногочисленные пожитки впотьмах. Только тогда Дес сообразил, что провел в беспамятстве несколько часов.
Риз предупредил о дальнейших перемещениях: судно доставит их в Делмар, где Илайн ждала новостей, а затем он сам вернет их в Пьер-э-Металь на Пернатом доме.
– Можешь не нянчиться с нами.
– Мне нужно в Пьер-э-Металь.
– Ах да. Ты же не встаешь ради одной чашки чая.
– Мудреешь на глазах. – Риз подал ему руку и помог подняться.
Дес шел по лестнице, точно пьяный: шатаясь и опираясь рукой о стену. В конце концов, ему пришлось повиснуть мешком на одном плече Риза, пока на другом у него болталась дорожная сумка со склянками Фран. Остальные вещи из быта, что она натаскала, пришлось оставить.
Преодолев тяжелый спуск, Дес собрал все силы и заявил, что дальше справится сам. Холодный ветер взбодрил его, а мысль о том, что Фран может наблюдать за ними, заставила его расправить плечи. Куртку он где‑то потерял. Дес горевал недолго, здраво рассудив, что зато остальное было на месте, включая части тела, которыми он рисковал и мог поплатиться за шпионаж.
У пирса было единственное судно, где их встретил уставший шкипер, курящий трубку. Фран стояла поодаль, грея руки о кружку, над которой поднимался пар. Шкипер предложил им чай, а Десу еще и ватную куртку. Ночью на воде оказалось холодно, и он охотно согласился на все, чтобы не окоченеть.
