Судно отчалило и, качаясь на волнах, поплыло в сторону Делмара. И с этим испытанием его крепкий желудок уже не справился. Почти весь путь Дес провел, повиснув на металлическом ограждении, как выполощенная и выжатая простынь. Несколько раз сердобольный Риз приносил ему горячую воду и дежурил рядом.
– Зуб даю, не было там никакого яда, – простонал Дес, – это у них пойло дерьмовое.
Риз не спорил. И просто исполнял роль няньки, следящей, чтобы подопечный не умер от обезвоживания или, наоборот, не утоп, свалившись в море.
Порт, куда они прибыли поздно ночью, стал для Деса долгожданным спасением. Он давно мечтал вернуться в Делмар, но даже представить не мог, что это случится при таких обстоятельствах, портящих все впечатление от встречи. Радости не добавляло и то, что после им пришлось трястись в автомобиле, держащем курс на редакцию газеты. Илайн провела там почти весь день, и Риз торопился, чтобы сообщить ей прекрасную новость: он не сгинул в Охо да к тому же успешно провел переговоры.
Бросив взгляд на здание, Дес увидел пару светящихся окон – кабинета, в котором, очевидно, ждали новостей. Риз отправился туда один, а Фран, не желая оставаться наедине с Десом, выбралась следом. Она продолжала избегать его, но при этом не выглядела ни смущенной, ни обиженной. Держалась холодно и отстраненно, как прежде, словно ничего не случилось. В какой‑то момент Дес начал думать, что весь разговор с ней был частью лихорадочного бреда. Ядовитой фантазией, отравившей его разум. Надеясь разубедить себя в этом, он отправился на поиски Фран и достаточно быстро обнаружил ее у мраморной лестницы, спускающейся куда‑то во тьму. Ночью все незнакомые улицы одинаковы.
Фран стояла к нему спиной, облокотившись на широкие перила, и, кажется, пыталась разглядеть, что скрывается внизу. Когда Дес подошел и встал рядом, она не повернулась.
– Я что‑то сделал не так? Прости. Не хотел тебя обидеть. Просто обстоятельства сложились так, что я подумал… – Он прервался, решив не уточнять, о чем были его мысли.
– А ты разве можешь думать о чем‑то другом? – фыркнула она.
– Мне казалось, что могу.
– Ну тогда подумай. И отпустит.
Она отвернулась, обозначая, что не намерена продолжать разговор.
– Слушай, Фран, – начал он и запнулся. Никто прежде не доводил его до такого смятения, когда он сам себе казался глупым и никчемным. – Что я тебе такого сделал, что ты так взъелась на меня?
Фран бросила на него гневный взгляд через плечо. И почему‑то в этот момент Деса охватило болезненное желание поцеловать ее.
– Ты слишком самоуверен. Слишком много себе позволяешь. Ты весь состоишь из этих «слишком»!
– Что насчет слишком красив? Слишком хорош?
– Слишком дум! – выпалила она в сердцах.
– Но я тебе нравлюсь.
– С чего ты взял?
– Твои прикосновения. Там, на маяке, ты прикасалась ко мне не так, как раньше.
– Не знаю, что ты там выдумал, но я тебе ничего не обещала, Дес, – выпалила Фран, обратив против него слова, которыми он разрывал связь с девушками, превратно понимающими его увлечение ими.
– Откуда ты знаешь?
– Что ты бросаешь женщин, используя дешевые оправдания? – выпалила Фран. – Я живу в Пьер-э-Метале. Этого достаточно, чтобы встретить тех, кому ты ничего не обещал.
– Какое тебе дело до остальных?! Это было раньше. С другими. Но ты отличаешься от них.
– Клеймом? – Ее глаза зло сверкнули.
– Нет. Вовсе нет. Это не имеет значения.
– И поэтому
– Так объясни.
– Я лютина из Марбра, Дес. И у нас никогда не спрашивали, что мы чувствуем, во что верим и за что боремся. На миг мне показалось, что ты другой. Ты спросил о том, откуда я знаю о ядах, и я поделилась историей. Я рассказала тебе о металле в своем теле вовсе не для того, чтобы соблазнить. Я говорила о важном. О том, что женщины сильные и выносливые. Что издевательства над нами закалили наш характер. И что в каждой из нас скрыта особая сила – природная, а не та, что дается безлюдем. Но ты не в состоянии понять. Для тебя я – просто тело, которым ты хочешь обладать. Из всего, что я рассказала, тебя зацепили лишь кольца в моей груди. Вот что ты собой представляешь, Дес. Глупый, ограниченный, самовлюбленный мужлан, уверенный, будто весь мир крутится вокруг его штанов.
Ее слова были хуже пощечин. И он не знал, зачем выпалил в ответ:
– А ты грубая, мстительная, холодная дикарка.
Она оттолкнула его, окатила взглядом, полным ненависти, и умчалась прочь.
И все, что ему оставалось, бессильно смотреть ей вслед.
