– В наказание, – хрипло отозвался Лайз, а затем повернулся к Десу и продолжил: – У нас нет тюрьмы, но есть правила и клятвы. Если их нарушить, город отречется от тебя раз и навсегда. С Нитой так и произошло.
– Я поймала предателя, – вступила она. – Пользовался нашими ресурсами и наживался на них, ублюдок. И я всадила ему в горло нож, пока вела в штаб на допрос. – Нита отставила стакан и замолчала. – Я осквернила землю Охо, и за это раскаиваюсь. Вот почему я не убила тебя сразу, Адан. – Она подняла взгляд, полный непримиримой злобы. – Но здесь границы города заканчиваются.
Дес сидел, не шелохнувшись, и понимал, что от него ждут ответного хода: слов или действия. Он выбрал способ, что всегда помогал ему держаться на плаву.
– Зря ты мне это рассказала, – с притворным вздохом произнес он, – теперь я буду бояться засыпать с тобой в одном помещении.
На ее губах возникла кривая, недобрая усмешка.
– Ты в курсе, как опознают трупы?
Этот неожиданный, не сулящий ничего хорошего вопрос, застал Деса врасплох. Он покачал головой.
– Особые приметы, – подсказала Нита. – Родимые пятна, шрамы, увечья… Словом, все, что делает нас исключительными и легко узнаваемыми. – Не сводя с него пристального взгляда, она довершила свою мысль: – Поэтому, когда здесь найдут твой труп, тебя легко смогут опознать по твоим рукам и отправить по верному адресу… в
Дес не успел даже дернуться, как двое оховцев зажали его по бокам. Молниеносным движением Лайз вытащил из сапога нож и приставил к боку. Угроза, заметная лишь тому, кто ощущает лезвие под ребрами. Веселье вокруг продолжалось, и только за их столом наступило мрачное молчание.
– Убегать поздно. Дело уже сделано, – прошипел Лайз.
– Яд уже в твоей крови, – добавила Нита.
Дес перевел взгляд на свой стакан. И в следующий миг в животе появилось странное ощущение. Это была не крыса, а целое полчище крыс, стремящихся вырваться из ловушки. Нита сказала что‑то еще, но ее голос он слышал будто бы издалека, а свой уже потерял. Дыхание с хрипом вырвалось у него из груди.
Вначале он подумал, что умер. На миг увидел себя со стороны: в том кабаке, развалившимся за столом, как простой пьянчуга, только с пеной у рта. Или как обычно выглядят отравленные мертвецы? Представив более реалистичную картину, Дес решил, что умирать не намерен. Не сейчас, не таким образом и не у всех на виду.
Тогда он попытался вести себя как живой: пошевелиться, осмотреться, позвать на помощь. У него ничего не получилось. Тело не слушалось, перед глазами стояла непроницаемая темнота, язык распух и онемел. А потом Дес почувствовал прикосновение. К его губам приложили теплую ткань, пропитанную мятной водой. Несколько капель попало ему в рот, и спустя минуту это вернуло способность говорить.
– Я… не могу двигаться, – пожаловался он.
– Конечно, не можешь. Ты связан.
Он сразу узнал голос Фран.
– Зачем?
– Подняла тебя повыше, чтобы ты не захлебнулся в собственной рвоте. Но у тебя оказался крепкий желудок.
– Я готовился к этому всю жизнь.
– Хоть какой‑то толк от твоих возлияний, – пробормотала Фран и отпрянула от него. Как оказалось, лишь затем, чтобы намочить тряпицу и снова приложить к губам.
Дес пил жадно, чувствуя, что каждая капля возвращает его к жизни. В какой‑то момент он случайно обхватил губами палец Фран. Она не отдернула руку, лишь тихонько фыркнула от смятения. Он бы многое отдал за то, чтобы увидеть, как она смущается, но перед глазами стоял все тот же мрак, и от средства, которым его отпаивали, зрение не возвращалось.
– Я ничего не вижу, – сказал он и, вспомнив, как подшучивал над ней раньше, добавил: – На самом деле.
– Повязка, чтобы компресс держался, – объяснила Фран. – Потерпи немного.
Он не мог вынести этого и неподвижно лежать в ожидании, а потому спросил о том, как Фран нашла его. Оказалось, что его принес тот здоровяк из кабака. Дождавшись, когда оховцы оставят свою жертву, он подхватил Деса и переправил на маяк. Объяснил, что произошло, а после скрылся, передав судьбу отравленного в руки Фран. Ее рассказ оживил воспоминания, и он снова почувствовал во рту тот гадкий привкус пойла.
Дес попросил мятной воды, и Фран поднесла к его губам посудину, позволив сделать несколько глотков, но убрала ее прежде, чем он утолил жажду.
– Больше нельзя, – сказала она. – Пока противоядие не подействует.
– А ты разбираешься в ядах? – удивился Дес.
– Немного. Доводилось сталкиваться.
– И кого ты травила?
– Спасала, – холодно ответила она.
– Расскажи. Твой голос успокаивает.
Фран фыркнула где‑то рядом, и Дес решил, что это значит «нет», однако спустя долгую паузу она все‑таки заговорила.
