Комната, в которой оказался Риз, была погружена в сумрак. Солнечный свет не проникал сквозь деревянные ставни. По словам Бильяны, многие снадобья лучше действовали в темноте. Когда она лечила его тем же образом, Риз мучился не столько от боли, сколько от безделия и скуки, а потому большую часть времени проводил во сне. Однако Флори он застал бодрствующей и увлеченной. Ее пальцы, обвитые белыми нитями, точно паутиной, медленно двигались, плетя «колыбель для кошки». Должно быть, незатейливая забава помогала ей скрасить унылый досуг.
Почти неделя минула с тех пор, как она попала под чуткую опеку целительницы и ее безлюдя. За эти дни Флори оправилась и окрепла, даже улыбнулась ему, приветствуя.
– Я ненадолго, – почти виновато произнес он.
– Я никуда не спешу, Риз. Побудь со мной. – Она высвободила пальцы из нитей и зажгла лампу.
У постели стояло кресло с протертой бархатной обивкой. Вмятины на нем уже обрели отпечаток тела, словно дозорный провел на этом месте целую вечность. Явственно представлялось, как его занимал Дарт, не отходя от Флори. Повезло, что сейчас его здесь не было, иначе бы он не позволил нарушить ее покой тем разговором, ради которого Риз пришел. Безусловно, им двигали и другие, бескорыстные и благородные, мотивы, о чем говорил его подарок – небрежно запечатанный сверток.
– Илайн передавала привет.
– Надеюсь, там стакан молочного гейзера? – спросила Флори, лукаво щурясь.
– Все может быть.
Риз подождал, пока она раскроет сверток, шурша пергаментной бумагой. Внутри лежала поясная сумка с петлями для склянок – часть экипировки домтер.
– В работе пригодится, – добавил он, почувствовав некое замешательство, и запоздало понял, что так смутило Флори.
– Не знаю, когда смогу вернуться, – сказала она тихо. – Пока мне хватает сил, только чтобы доковылять до купален.
– И не нужно торопиться. Работа подождет.
– А я никуда не спешу, – повторила она, словно пыталась внушить себе, что все это лишь вопрос времени и терпения.
Долгую паузу, полную замешательства, они заполнили преувеличенным вниманием к подарку, словно хотели изучить каждый шов на искусной работе кожевника. Потом Флори спросила, как поживает Призрак, которого отдали на попечение Падальщику. Риз заверил, что все в порядке: лютен-отшельник рад новому другу, а пес – доброму хозяину.
С минуту они сидели в тишине, пока он не решился завести разговор. Вместо заготовленных фраз, медленно подводящих к главному, он просто сказал:
– Мне нужна твоя помощь.
Флори удивленно вскинула брови, и на ее лице отразилось непреложное удивление, говорящее, как странно просить помощи у той, кто едва переставляет ноги. Однако ей хватило вежливости и такта, чтобы не озвучить свои мысли.
– И? Что я должна сделать?
– Ты не должна, – поспешно исправил он. – Просто хотел спросить: помнишь ли ты рецепт безлюдя, который построила?
Она нахмурилась.
– Помню ли я? – Ее голос звучал строго, предупреждающе.
Риз достал из кармана свернутый лист и протянул ей.
– Нам удалось восстановить примерный состав. Но мне нужно знать весь процесс.
– Ты с ума сошел. Это же… опасно! – выпалила она. – Взгляни на меня! Неужели этого предостережения недостаточно?
Она протянула ему руку – дрожащую, покрытую рыжими крапинками.
– Флори, послушай, – примирительно начал он и взял ее ладонь в свои, чтобы согреть. Ему казалось, что он держит лед. – Изобретатели не только создают новое, но и совершенствуют то, что работает неправильно.
Она покачала головой:
– Ты знаешь, что дело не только в безлюде. А в самой идее. Представь, если кто‑то узнает, что можно построить безлюдя
– Флори? – позвал он. – Посмотри на меня.
Она подняла взгляд.
– Один дом, – настойчиво сказал Риз. – Я не собираюсь поднимать из могилы мертвеца. Я хочу спасти человека, от которого зависит жизнь целого города.
Она помолчала, раздумывая, а когда была готова, неохотно заговорила.
– В рецепте… была ошибка. Дело в том, что… безлюдю нужна
Он сжал ее руку крепче, успокаивая.
– Я такую цену платить не стану. Я найду другой способ. Клянусь. – Риз замолчал. – Я когда‑нибудь давал тебе повод усомниться в моих словах?
Она снова покачала головой.
