В распоряжении Флори оказалась целая спальня, куда Дарт заглядывал ночью, чтобы пожелать «встретиться с ней во сне», а потом уходил в одну из свободных комнат. Он блуждал по дому, как привидение; иногда его сопровождал Бо или голос разбуженного безлюдя. Но, главное, что множество голосов в сознании Дарта молчали. С тех пор, как он вернулся в Пьер-э-Металь, все личности затихли, и разум, как стрелка частностей, остановился на детективе, который лучше других справлялся с проблемами.
Дарт не искал их намеренно, а старался чутко наблюдать за происходящим вокруг и своевременно реагировать. Однажды вечером он заметил, что Флори встревожена сильнее обычного, и спросил об этом.
– Госпожа Прилс вернулась в город, – сообщила она. – С обвинениями, что бывший супруг убил ее брата.
Дарт помрачнел. Ему была известна судьба Сильвера Голдена, как и то, что он сам выбрал ее, когда стал пособником Гаэль.
– Откуда ты узнала?
– В газете написали. Дело громкое.
Дарт хотел спросить, каким ветром в их дом занесло городской вестник, но это уже не имело значения. Как бы он ни пытался оградить Флори от лишних волнений и напоминаний о том, что ей пришлось пережить, они все равно настигли ее. Как говорила Бильяна: «Нельзя прожить жизнь, не попав под дождь».
– Она намерена добиться наказания, – продолжала Флори. – Но ведь Прилс не убивал его! Это сделала Гаэль.
Дарт понял, к чему все идет, и это вызвало в нем ярый протест.
– Ты ничего не знаешь. Ничего не видела. Тебя там не было. Ясно?!
Он никогда не разговаривал с ней так властно, будто имел право приказывать, что ей делать и говорить. На миг Флори опешила, а потом, не утратив ни капли решимости, заявила:
– Но я знаю и видела, что на самом деле произошло, и должна рассказать…
– Я тебе запрещаю.
– Запрещаешь? – Ее изогнутая бровь была как вопросительный знак, указывающий на его грубую ошибку.
– Прошу этого не делать, – спешно исправился Дарт. – Потому что хочу тебя защитить.
– Ценой ложных обвинений? – спросила Флори. В пылу спора ее голос приобрел непривычно резкие нотки. – Человека готовы назвать убийцей, а ты предлагаешь мне просто промолчать?
– Этот человек, Флори, развернул войну против тебя, – выпалил Дарт. – Из-за его доноса тебя шантажировали. Из-за него Офелия попала в приют. Из-за него пострадало наше дело. А теперь ты хочешь защитить его от клеветы?
Она затихла. Обдумала все, что было сказано, и уже ровным, спокойным тоном ответила:
– Но госпожа Прилс имеет право знать, как погиб ее брат. Она должна похоронить его, как полагается.
Дарт раздраженно вздохнул. Своим упрямством Флори вынуждала его обратиться к более серьезным аргументам.
– И что ты расскажешь в суде? Как строила безлюдя и оживляла мертвеца при помощи крови Сильвера Голдена? Или о том, что настоящую убийцу поглотили стены, и ты можешь отвести следящих на место, чтобы они арестовали камень? Чего ты добьешься своей правдой? Только дашь повод защитникам Прилса обвинить во всем тебя. – Он прервался, заметив в ее глазах вспыхнувший страх, а затем, осторожно взяв ее за руку, продолжил: – Флори, прошу, остановись. Это не твоя борьба.
– Ты прав, – кротко сказала она, а после сама шагнула навстречу и опустила голову на его плечо.
Она казалась опустошенной и такой хрупкой, что Дарт обнимал ее осторожно и бережно – скорее, поддерживая и защищая, нежели прижимая к себе.
И они долго стояли так посреди комнаты, держась друг за друга, как два утопающих. Дарт знал, что это не первый и не последний шторм, которым им предстояло пережить вместе.
После всех событий, развернувшихся в стенах школы, Офелия наотрез отказалась возвращаться туда. Сначала она говорила, что не может бросить сестру, затем заявила, что лучше ей не встречать директрису, чтобы не выкинуть ничего в отместку за все зло, которое госпожа Шарби причинила им обеим.
Однажды за ужином Флори завела разговор, надеясь переубедить Офелию. Но у той было свое железное мнение. Она не собиралась уступать и мириться с положением, считая, что раз в городе осталась единственная работающая школа и менять ее не на что, значит, следует поменять город.
– Я хочу учиться в Сайвере, – призналась она.
На миг Флори растерялась, затем мягко ответила:
– Обучение там стоит очень дорого. Прости, милая, но у нас нет таких денег.
– Зато у нас есть дом, где мы не живем. Вы собираетесь сделать из него безлюдя?
– В доме есть жильцы, и они платят за аренду. Деньги копятся в горкассе, и этот счет будет твоим, когда ты окончишь школу.
– Так продайте дом. Не нужен мне счет в горкассе! Я хочу учиться. Только не здесь.
– Продать дом? – эхом повторила Флори.
– Этого точно хватит, – бойко продолжала Офелия. – А потом вы разбогатеете на безлюдях. Ну или Дарт поднимется по службе. – Тут она бросила на него хитрый взгляд.
– Эм-м-м… – красноречиво начал он, – спасибо, что веришь в меня. Но Флори права. Сайвер нам не по карману.
Дарт таких денег никогда не видел. Разве что в расходных книгах Холфильдов, да и то – это были просто суммы на бумаге, и он не мог представить их масштаб.
