– И тем более мы не можем переехать в Делмар вместе с тобой, – добавила Флори, на что Офелия недовольно фыркнула.
– Не надо со мной ехать. Сайвер – школа-пансион. И одну меня не оставят. Там будет Нил, а в случае чего – Илайн и Риз. Он, кстати, обещал дать рекомендательное письмо, чтобы меня приняли в разгар учебного года.
Спорить было бесполезно. Офелия уже все решила и придумала. Она перевела взгляд на Дарта, ища у него поддержки, в следующую секунду то же самое сделала Флори, и он растерянно застыл с вилкой и ножом в руках, чувствуя себя так, будто его приколотили к стене гвоздями.
– Это серьезный вопрос, – начал он степенным тоном изобретателя, – и нам всем нужно тщательно обдумать его. – Дарт помолчал, а затем, осмелев, добавил еще одну фразу от безделушника: – Если честно, я бы тоже не сунулся к этой Шарби-швабре, или как ее там…
Офелия просияла.
Они взяли паузу, чтобы принять взвешенное решение. Флори задумалась о том, как правильно распорядиться имуществом, а Дарт, вдохновленный словами Офелии, вернулся к делам.
С безлюдями им помогала Фран и по возвращении бесконечно ворчала на лютенов. Озу досталось за медленную работу Кукольного дома, где ковались автоматоны, а Доррин и Этна получили нагоняй за то, что запустили теплицы.
Дарт пытался успеть всюду, но срочные дела копились день ото дня и требовали от него все больше усилий. Когда число заявок на проверку домов подскочило в три раза, он встревожился и начал искать причину. Если раньше заявки преимущественно исходили от небогатых людей, желавших получить компенсацию от города или новое жилье взамен ветхому и старому, то сейчас внезапно выяснилось, что обеспеченные семейства всерьез озаботились проблемой безлюдей и хотели проверить свои дома. Это было похоже на всеобщую истерию или модное веяние, охватившее местных аристократов. Дарт утвердился в своей мысли после нескольких проверок, не обнаружив никаких признаков безлюдей ни в домах, ни в тех историях, что рассказывали ему взволнованные хозяйки. Женщины разных возрастов и характеров – степенные, строгие, доброжелательные, надменные – были немногословны по части обстоятельств, заставивших обратиться к домографу, зато придирчиво разглядывали его с ног до головы, задавали пространные вопросы и, бывало, приглашали остаться на обед. После нескольких таких странных проверок, зря отнявших у него время, Дарт поручил их Ларри, которому уже доводилось подменять его. Спустя неделю такой работы в контору пришло письмо с жалобой и требованием прислать господина Холфильда – и никого другого.
– Кажется, они хотят видеть именно тебя, – сказал Ларри, выслушав Дарта. – На их лицах читалось разочарование, когда они понимали, что я – не тот, кого они ждали.
– Чушь какая‑то. – Дарт нахмурился. – Так и что с ними?
– Купаются в роскоши и тупы как пробки.
– Ты о домах или?..
– Справедливо для тех и других, – пробормотал Ларри.
Эта загадочная история получила развязку через пару дней, когда в контору пришло письмо на имя господина Холфильда. Он удивился, обнаружив, что отправителем значилась госпожа Окли. Фамилия показалась ему знакомой, а потом, взглянув на адрес, Дарт вспомнил о доме с ядовитыми обоями. Вскрывая конверт, он ожидал обнаружить предвестник нового скандала, а получил приглашение. Хозяйка устраивала «весенний ужин» – светский прием, приуроченный к началу теплого сезона, и хотела видеть среди гостей домографа, оказавшего неоценимый вклад в благополучие ее дома. Приглашение было написано высокопарным языком, подчеркивающим серьезность и элитарность самого мероприятия, от чего у Дарта свело зубы. В заключение госпожа Окли добавила, что в ее кругах все наслышаны о нем, как о специалисте, и будут рады познакомиться с представителем редкой профессии. С тем же успехом она могла позвать на праздник дрессированную зверушку, чтобы гостям было на чем зацепить свой любопытный взгляд. Дарт не собирался в этом участвовать.
Используя все красноречие писателя, он составил ответное письмо с вежливым отказом, но, прежде чем отправить, показал его Флори.
– Нельзя отказываться, – с ходу заявила она. – Тебя зовут на прием, где соберутся самые влиятельные люди города. Этим приглашением они протянули тебе руку дружбы. А ты будто отмахиваешься.
– Я буду там как зверек для развлечения публики.
– Так не веди себя, как дикарь. Не прячься, – сказала она, успокаивая его мягкой улыбкой. – Позволь миру говорить с тобой.
И он позволил, совершенно не представляя, что ему может рассказать сборище аристократов, богачей и важных господ. На прием он явился с твердой убежденностью, что этим положит конец странным заявкам, отвлекающим его от работы, и удовлетворит всеобщее любопытство. Однако хозяйка дома встретила его как давнего приятеля и первым делом сообщила, что выполнила все предписания, полученные после проверки.
– И, как видите, – торжественно сказала она, окинув взглядом гостиную, богато обставленную и украшенную пышными букетами, – дом Окли снова благоухает.
