– Я читал о вашей поездке на Ислу. Вдохновленный вашим примером, я помог нескольким лютинам. Предоставил им убежище в Охо. Домограф Марбра трижды подавал прошение выдать беглянок. И я трижды ему отказал. Несчастные, измученные создания… – Вихо покачал головой. – И после этого Ризердайн пытается убедить меня, будто живые дома безобидны?
– Их пленяли и клеймили не безлюди, – ответила Илайн. – Возможно, спрятавшись в горах и за стенами резиденции можно не заметить, что самые жестокие монстры – люди. Но, уверяю, так оно и есть.
Вихо смерил ее внимательным, цепким взглядом хищника.
– А вы именно такая, какой я представлял вас со слов Ризердайна.
– Он говорил обо мне? С вами? – Илайн не смогла скрыть удивления.
– Однажды. Можно сказать, я вынудил его. Стыдно признать,
– Тогда давайте помолчим.
Вихо усмехнулся и затих. Однако пауза не продлилась долго.
– Слышал, Ризердайну удалось внести изменения в Пакт, – начал он, выбрав более безопасную тему. – Как я понимаю, деятельность, связанная с безлюдями, официально признана частью рынка и регулируется его законами. Это большой шаг, нет, даже скачок, вперед. Потому что вслед за рыночными нормами начнут действовать правовые. Ризердайн вовлек их в изобретательную ловушку, которая поможет отменить Протокол на всех территориях. Вероятно, ваш ребенок будет жить уже в новом мире – более справедливом и прогрессивном, чем тот, что достался нам.
– Мне хочется в это верить. И быть к тому причастной.
Вихо одобрительно кивнул, и между ними снова выстроилась стена молчания. На этот раз никто из них не пытался преодолеть ее. Они просто сидели в ожидании, когда дверь безлюдя отворится – и Риз объявит, что все готово к началу работы. Однако в наступившем моменте не было ни торжественности, ни радости, какую изобретатель переживает после успешных испытаний. Риз сухо сообщил факт и отошел в сторону, осознавая, что самое трудное предстоит впереди.
Вихо тоже это понимал. На несколько секунд он позволил страху взять над ним верх перед лицом безлюдя, который поглотил и его, и Флинна, шагнувшего следом. Дверь захлопнулась за ними, и всем оставалось только ждать снаружи, черпая надежду в том, во что верил каждый: в Хранителя, безлюдей или способности и силы человека.
Тревожную картину дополняла огромная туча, нависавшая над Сумеречным утесом, и такие же мрачные оховцы, стоящие в карауле, – не более чем декорация для событий, разворачивающихся за их широкими спинами, вне видимости. Бросив взгляд на дом, Илайн вообразила, что происходит в его хартруме, и подумала, что не хотела бы наблюдать это воочию. Вида запертой двери и горящего окна было вполне достаточно, остальное она домыслила сама.
– Почему так долго? – пробормотал Риз спустя некоторое время.
– Потому что это не так просто сделать, – ответил Дарт. – Ты когда‑нибудь вживлял под кожу ключ от безлюдя?
– Нет. Но Саймон рассказывал, что приятного в этом мало.
– Да уж, – подтвердил Дарт и похлопал себя по груди, где должен был остаться шрам.
Илайн невольно задалась вопросом, насколько отчаянным и безрассудным нужно быть, чтобы сотворить с собой такое. А затем поразилась и тому, как человек, боровшийся за освобождение лютенов, смог обратить оключение во благо; как способ, придуманный для ограничения свободы, стал средством для освобождения.
За все время ожидания Флори не проронила ни слова. Она держалась стойко и уверенно, наравне с остальными, хотя Илайн понимала, как трудно ей дается эта работа.
Минуло еще четверть часа, прежде чем их ожиданию пришел конец. Из дома показался Флинн, а следом и Вихо, который ради спасения рискнул стать лютеном и вживить себе под кожу ключ, чтобы сила безлюдя сопровождала и питала его, где бы он ни был. Качаясь на слабых ногах, вожак перешагнул порог, и здесь его встретили радостные, потрясенные, восторженные оховцы. Они бросились к нему, готовые подхватить его, если потребуется. А все, кто были причастны к этому чуду, хранили молчание. В нем была смесь гордости и облегчения от того, что их усилия оказались ненапрасными.
Медленно, будто прощупывая почву под ногами, Вихо двинулся к ним.
Риз шагнул ему навстречу:
– Как себя чувствуете?
– Как рыба, – признался он. – Будто гарпун в тело вонзили.
– Привыкните.
– Уж лучше так, чем чувствовать, будто болезнь выгоняет мой дух из тела.
– Поживите неделю-другую в безлюде, наберитесь сил.
– Я и сейчас как никогда здоров. Мои ноги снова держат меня. Это так же невероятно, как если бы рыбы научились ходить.
– Думаю, и такой безлюдь когда‑нибудь изобретут, если потребуется, – усмехнулся Риз, и вожак ответил ему сдержанной улыбкой.
Они договорились, что о безлюде и его истинной природе будет знать ограниченный круг лиц. Это было в интересах безопасности обеих сторон, и Вихо дал слово чести.
