Дарт не собирался выбивать стекло. Это бы наделало много шума и переполошило весь приют, да к тому же добавило проблем и без того ветхому, продуваемому ветрами, зданию. Зато он знал, что в постирочной, где стоял резкий запах щелока и клубился пар, всегда держали окна распахнутыми. Вряд ли прачка каждый раз закрывала рамы на задвижки. Его предположения оказались верны. Он всего лишь поддел раму снизу, и та поддалась.
Дес одобрительно присвистнул. Удостоившись похвалы, Дарт забрался через окно и спрыгнул на пол – осторожно, почти беззвучно. Мог бы не стараться. Следом за ним ввалился Дес и смачно выругался, потому что напоролся на торчащий гвоздь. Повезло, что от спального крыла их отделяли хозяйственные помещения и коридоры. Единственными, кто мог услышать его крепкое словцо, были живущие здесь мыши.
– Ну вот, наквакала, – выпалил он, потирая ушибленное место. Несмотря на то что Дес был категорически не согласен рисковать своей задницей, проклятие Фран настигло его в облике гвоздя, едва не вспоровшего ему штаны.
Дарт решил больше не терять времени и подняться на этаж, чтобы проверить обстановку. Что, если Офелию опоили сонной одурью? Или заперли в комнате? Или… Он перебирал разные варианты случившегося, и тревога толкала в спину, гнала наверх.
Взлетев по узким выщербленным ступеням и свернув с черной лестницы, они оказались в спальном крыле – с той его стороны, где обитали мальчики. Чтобы добраться сюда с другого края, где располагались комнаты девочек, Офелии предстояло пройти длинный коридор. Его обычно и патрулировала ночная дежурная, которая сейчас стараниями Фран отсыпалась где‑то в углу. На этаже было тихо и темно, только одна полоска лунного света падала на пол.
Они двинулись вперед, озираясь и вслушиваясь в каждый шорох. Глухой отзвук их осторожных шагов терялся в пространстве. Под покровом ночи приют всегда выглядел внушительнее и угрюмее. И этот мрачный облик напомнил Дарту о его побеге. Зная, что коридор под надзором, он даже не смел сунуться сюда. В нем, двенадцатилетнем, хватило отчаяния, чтобы выбраться через окно, спуститься по водосточной трубе и спрыгнуть. Дарт предложил Офелии более безопасный путь, но это не уберегло их план от провала.
Где же она? Дарт растерянно оглядел ряды дверей, ведущих в спальни. Намереваясь проверить каждую, они разошлись по разным сторонам, двигаясь от лестницы в глубь коридора. Все комнаты были одинаковы: лишенные уюта, с узкими койками и приткнутым в углу шкафом, куда вмещались скромные пожитки сироток. Открыв третью дверь, Дарт отшатнулся, заметив что‑то странное, похожее вначале на стоящего человека, потом на парящего призрака, но оказавшееся всего лишь платьем, висящим на крючке рядом с кроватью. Хозяйка оного посапывала во сне, как и остальные пять ее соседок. Он сглотнул подступивший к горлу ком. Казалось, это сердце, которое едва не выпрыгнуло наружу, а теперь провалилось в желудок.
Вернувшись в коридор, Дарт едва не столкнулся с Десом, выскочившим из комнаты напротив.
– Я кое-что нашел, – шикнул друг и предложил ему самому взглянуть.
Те же напирающие стены, те же койки, но пустые. Среди разобранных постелей, белеющих в темноте, выделялась одна, заправленная покрывалом и увенчанная аккуратно сложенной ночной рубашкой в изголовье. Кто‑то не собирался спать и ждал назначенного часа, чтобы сбежать. Если Офелии не было ни в спальне, ни на месте встречи, то где же она?
– Что ты делаешь? – удивленно спросил Дес, возникший рядом.
– Ищу ее.
– В шкафу? Мне заглянуть под коврик или сам проверишь?
Прежде чем Дарт осознал вспыхнувший в нем гнев, хмельной завладел его руками, которые сгребли Деса за грудки.
– И где она, по-твоему, гребаный ты умник?
Сохраняя невозмутимость, будто был готов к такому повороту, Дес ответил:
– Предлагаю проверить остальные комнаты… и отцепиться от моей куртки.
– Прости, – пробормотал Дарт и отпустил.
Понадобилась минута, чтобы подавить разбушевавшегося хмельного и вернуть спокойствие детектива. Пока он боролся с самим собой, Дес, не теряя времени, осмотрел другие спальни, где не нашел ничего, что приблизило бы их к разгадке.
– Слышал? – вдруг шикнул он и замер, точно охотничий пес, учуявший добычу. – Кто‑то плачет.
Дарт насторожился. Тишина приюта была зловещей, нагнетающей и предрекающей дурное. Он покачал головой.
– Да вот же, опять! – Его острый музыкальный слух уловил звук настолько отчетливо, что Дес, не раздумывая, устремился дальше по коридору, выбрал одну из спален и приоткрыл дверь.
