В приюте такое уже случалось, прямо на его глазах. Просто тогда он был слишком мал, чтобы понять истинную природу вещей, и слишком доверчивым, чтобы распознать ложь. Но даже по прошествии лет он помнил то самое имя, потому что Мео произносил его чаще, чем любое другое.
Как только новость расползлась по приюту, Оди стали провожать завистливыми взглядами, а разговоры о ней бродили среди ребят даже после ее отъезда. Поговаривали, что ее взяла под крыло обеспеченная семья, прикатившая за ней на роскошном автомобиле. Однако это были лишь фантазии детей, мечтавших о сказке. На самом деле никто не видел, как она покинула приют; просто в один из дней все заметили отсутствие Оди и сделали вывод, что она отправилась в новую жизнь.
В свои двенадцать Дарт верил тому, что говорили вокруг. Однако сейчас давняя картина, изображавшая Оди редкой счастливицей, медленно рассыпалась. Он вернулся к полкам с архивами и спустя несколько минут отыскал датированную папку, а затем – бумагу с ее именем и зеленой печатью. Он знал, что прочтет там, и не ошибся.
Марбр. Снова этот город, звучащий, как раскат грома, разящий, как удар молнии. Откуда в нем столько семей, готовых приютить сироток, и почему добродетель свою они пришли воплощать в другой город.
Дарт отвлекся, услышав накатывающее эхо шагов, и по их чеканному ритму узнал следящих. Вскоре их призрак обрел плоть и кровь: на пороге появились трое, и в кабинете стало в несколько раз светлее. Не потому, что следящие озаряли собой окружение, а из-за прожекторов, закрепленных на их фуражках так, что лиц было не видно. Просто лучи яркого света, облаченные в синие мундиры. Трое в форме загородили собой проем, но по шуму в коридоре Дарт понял, что сюда прибыла целая процессия, которую возглавлял командир следящей гвардии – Освальд Тодд.
– Ну что тут у тебя, Холфильд? – спросил он, выступив вперед. – Надеюсь, что‑нибудь важное? Иначе я лично пересчитаю твои ребра.
– Вам понравится, командир. Удильщики.
От одного слова лицо Тодда передернуло. Кто‑то из этой банды убил в Марбре его сына. И с тех пор любой отловленный в Пьер-э-Метале удильщик попадал за решетку без всяких шансов выйти оттуда.
Тодд мельком просмотрел врученные бумаги, поднеся их поближе к свету. С подсказки Дарта ему удалось связать все нити воедино. Командир медленно повернулся и приказал своим мундирам привести Дуббса. Сейчас, окруженный широкоплечими следящими, он казался меньше, будто бы за день сдулся в размерах. Втянув голову в плечи, затравленно глядя исподлобья, он казался совсем жалким, и на миг Дарт усомнился, что такой человек способен на серьезные махинации.
– Объясните, что это такое, – потребовал Тодд.
– Похоже на личные дела воспитанников. – Голос Дуббса дрогнул.
– Воспитанниц, – исправил Дарт. – Пять девочек в возрасте четырнадцать-пятнадцати лет. И все уехали в семьи Марбра. Что это значит?
– Лишь то, что в Марбре люди охотнее помогают нуждающимся.
Оправдание Дуббса вышло неубедительным и нелепым. Следящие переглянулись и сдавленно гикнули.
– А похищать девочек из постелей – это марбровская традиция на удачу? – закипая от гнева, выпалил Дарт, и Дуббс, застигнутый врасплох, зашелся в притворном приступе кашля, чтобы выиграть время для раздумий или не отвечать вовсе.
Тодд мрачно присвистнул.
– Скольких забрали сегодня? – вмешался он.
– П-п-пятерых, – хрипло ответил Дуббс, давясь кашлем.
В глубине сознания хмельной гуманно предложил придушить его, чтобы не мучился. Но детектив, игнорируя его злобный сарказм, продолжил:
– Офелия Гордер среди них?
