– Наверняка это стало для него сюрпризом, – съязвил Дарт. Это все, что ему оставалось делать от бессилия и злости.
– Куда больше его удивило, что я заговорил с ним о сестрах Гордер. Так что уймись. Он к этому не причастен.
– Так найдите причастных, командир!
Тодд не дрогнул, будто все призывы и увещевания были для него пустым звуком. Увлеченный созерцанием пруда, он долго хранил молчание, то ли раздумывая над ответом, то ли выжидая, когда Дарт угомонится.
– Пора нам кое-что прояснить. – Тодд отбросил сигарету и повернулся к нему. Его истинные чувства выдавали только играющие на скулах желваки. – Я тебе не приятель и не мальчик на побегушках, чтобы исполнять капризы. А вожусь с тобой лишь по дружеской просьбе Джеффа, иначе бы давно обошелся с тобой так же, как мои мундиры. – Его взгляд мазнул по лицу, с которого еще не сошли синяки.
– Можете ударить, командир, – выпалил Дарт, борясь с безрассудным желанием хмельного дать волю кулакам. – Это же намного проще, чем выполнять обязанности.
Тодд не шелохнулся.
– Если захочу вмазать тебе по роже, то не стану спрашивать разрешения. – Его острые слова будто разрезали туго натянутый воздух, и образовавшиеся прорехи заполнились тишиной, пронизанной лишь завыванием ветра.
Напряжение в теле, готовом к удару, постепенно ушло. Бессильно опустив плечи, Дарт внезапно осознал, каким жалким и беспомощным выглядит, и голос его сделался глухим, словно осип от холода:
– Это все новости?
– Пока да.
– Тогда не смею вас задерживать.
Командир едва заметно кивнул и отвернулся к пруду, позволяя Дарту уйти первым.
Работа в конторе требовала дисциплины и постоянства: свежая накрахмаленная рубашка, отглаженный костюм и начищенная до блеска обувь должны были появляться в назначенный час и заниматься привычной рутиной, пока не истечет отведенное время. Став домографом, Дарт соблюдал эти правила, но сегодня нарушил их все.
Миновав холл, лестницы и коридоры, он удивился, что не привлек внимание других служащих. Вероятно, здесь его узнавали лишь по костюму, а в нынешнем непритязательном облике принимали за рассеянного ключника, потерявшего дорогу к мастерской.
В архиве было тепло и тихо. Ларри сидел за столом и в задумчивости грыз карандаш, изучая бумаги. Отвлекшись, он поднял взлохмаченную голову с торчащими перьями и вместо приветствия выдал:
– О, тебя ждут.
Дарт покосился на дверь кабинета.
– Кто?
– Важное лицо. – Ларри скорчил гримасу. – Я ему даже чаю предложил.
Стремясь поскорее узнать, кто же удостоился такой чести, Дарт метнулся в кабинет. Вначале он никого не увидел, затем окинул взглядом все пространство и в самом углу, где располагался постамент с картой города, обнаружил Ризердайна. Он разглядывал доску с миниатюрами улиц и переставлял деревянные фигурки-здания, будто его положение в столице давало ему право хозяйничать и здесь.
– Здравствуй, – рассеянно сказал Дарт.
– Рад тебя видеть, – с лицом спокойным и непроницаемым, как замерзший пруд, Ризердайн меньше всего походил на человека, испытывающего радость от встречи. И следующие слова объясняли почему: – Особенно после пары часов ожидания.
– Ты не предупредил о визите.
– Это чтобы ты не успел собрать банкет.
– Мне и без того есть чем заняться, – хмуро ответил Дарт.
– Знаю. Твой архивариус поделился новостями.
– Сомневаюсь, что ему известно все.
– Ну так я слушаю!
Ризердайн бесцеремонно шлепнулся на стул и придвинул чашку, обозначая, что намерен задержаться. И пока он пил чай, из вежливости делая вид, что замешенная бурда сносна на вкус, Дарт рассказал о случившемся, впервые осознав, что Флори пропала три дня назад. После того злополучного разговора с ней он утратил чувство времени и приобрел с десяток лишних голосов, что мешали ему воспринимать действительность. Даже сейчас они не оставляли его, выкрикивая подсказки, о чем нужно упомянуть. Несколько раз Дарт сбивался с мысли и прерывался, чтобы унять навязчивых личностей, из-за чего речь выходила сумбурной и невнятной. Ризердайн был терпеливым и внимательным слушателем: участливо кивал, задавал уточняющие вопросы и заполнял паузы меткими замечаниями. Он согласился, что следящие действуют с оглядкой на интересы властей, однако не увидел в том ничего предосудительного. Следящая гвардия служила городу и подчинялась Хранителю Железного ключа. Для обвинений градоначальника требовались весомые доказательства, а не те жалкие упреки, что предъявлял Дарт лишь потому, что единственная нить подозрений вела к нему.
– Значит, Квитт Шелмот, – уныло подытожил Ризердайн.
Он назвал его по имени, опуская все регалии и статусы, коими удостаивались важные персоны. Было это простой экономией букв или намеренным отсутствием уважения, Дарт так и не понял. Одно стало очевидным: Риза не прельщала грядущая встреча с градоначальником. Приняв ее неотвратимость, он попросил сопроводить его в управу, хотя мог бы добраться сам, шагая напрямик.
