– Вряд ли ты интересовался моей персоной, поэтому позволь кое-что прояснить. Для работы пригодится. – Он двинулся дальше, и в его нервной походке явно читалось, что он не знает, куда идет, подгоняемый лишь стремлением скрыться от газетчиков. Дарт не стал препятствовать ему, чтобы не перебивать. – Моими первыми безлюдями были мельничные дома. У вас зерно ничего не стоит, потому что вы его выращиваете, а не клянчите у других городов. Налаженное производство в Делмаре позволило сотрудничать с фермерами напрямую и закупать сырье гораздо дешевле. Это отчасти решило проблему продовольствия, и тогда о безлюдях заговорили по-другому. – Ризердайн замолчал, дожидаясь, пока мимо пройдет невесть откуда взявшийся торгаш с тележкой, а затем продолжил: – Люди не дураки, чтобы отказываться от благ. И раз газетчики спрашивают о летающих домах, значит, местные об этом говорят. Так почему бы не подогреть интерес?
– Что ты узнал от Шелмота?
– Оставь его. Он здесь не замешан.
– Вот так просто?! Он сказал, а ты поверил?
Прежде чем Дарт успел подавить вспышку гнева, кто‑то другой, управляющий его телом, толкнул Риза в плечо. Не случайно, как сделал один из газетчиков, а с намерением задеть и показать, что есть сила помимо той, что заставляет людей пресмыкаться перед градоначальниками.
– Будь у меня охрана, это приняли бы за покушение, – резонно подметил Ризердайн, и на его лице застыло странное выражение, смесь удивления и разочарования.
Он устало привалился к стене здания, словно неожиданный удар лишил его последних сил. Каменная кладка придавала его коже такой же сероватый оттенок, а паровые трубы, что змеились вокруг, образовывали некое подобие рамы. Высокий, худощавый, весь какой‑то угловатый и нескладный, Ризердайн напоминал богомола, прибитого к стенду.
С минуту оба молчали, не зная, как продолжать разговор.
– В его положении врать опасно. Шелмот понимает, что будет, если его привлекут по делу удильщиков.
– То есть ты мог бы придать ситуацию огласке?
– Да. Но я этого не сделаю.
– Почему?
– Согласно договоренностям.
– Ты с ним еще и соглашения заключаешь?!
– В обмен на вашу безопасность и помощь следящих. Городская гвардия подчиняется Шелмоту. Одно его слово – и они перестанут искать Флори. Разве этого недостаточно, чтобы держать язык за зубами?
Он не ответил, охваченный внезапным предчувствием, и потянулся к Ризердайну; тот остановил его жестом.
– Еще раз меня тронешь – врежу.
Невзирая на предупреждение, Дарт схватил его за рукав и рванул на себя. В следующее мгновение из вентиля над головой Риза с шипением вырвался горячий пар. Секунда промедления – и его ошпарило бы. Заговорившись, они совсем забыли о том, почему на задворках так безлюдно. Трубы, пролегавшие по тыльной стороне домов, периодически выпускали в воздух струи горячего пара. Зимой в Пьер-э-Метале от ожогов страдали чаще, чем от обморожения, и делмарский гость едва не оказался жертвой.
– А это сойдет за покушение?
– Вполне. – Ризердайн одернул рукава куртки, словно больше переживал за них, чем за свою голову, едва не попавшую под раздачу.
Происшествие осадило их обоих, заставив придержать взаимные упреки.
– Почему ты уверен, что Шелмот тебя не обманывает? – спросил Дарт уже без попытки уличить или обвинить его в пособничестве градоначальнику.
Ризердайн смерил его таким взглядом, будто прикидывал, куда ударить, но когда заговорил, его тон оказался на удивление спокойным и назидательным, как у терпеливого учителя.
– На него самого давят влиятельные люди. Учитывая возможности безлюдей, вы – потенциальная угроза для многих дельцов. Вот о чем я предупреждал вас с самого начала. Кстати, ты что‑нибудь знаешь про Торнхайера Прилса? – Получив утвердительный ответ, Ризердайн продолжил: – Шелмот называет его зачинщиком. Как я понял, он претендовал на земли под безлюдями, а теперь за счет скандала собирается урвать кусок.
– Боюсь, дело не в этом. – Дарт покачал головой, чувствуя внутри настойчивый голос детектива. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы соединить разорванную нить узелками логики. – Думаю, он узнал, кто помог его семье сбежать.
С тех пор, как госпожа Прилс с детьми покинула Пьер-э-Металь, ее супруг разъяренным зверем метался по городу. Обратился к следящим, назначил награду за любую информацию о пропавших, заполонил все уличные доски и газетные страницы объявлениями о розыске. Перед общественностью он предстал как любящий и безутешный в своем горе глава семейства, стыдливо скрывая, что вынудило его жену бежать прочь из города, прочь от него. И если он так жаждал добраться до нее, то наверняка отыскал бывшую экономку, исчезнувшую той же ночью. Тайну своей госпожи Долорес не выдала бы; но ее верность и забота не распространялись на Флори.
Словно продолжая его мысль, Ризердайн сказал:
