Пьер-э-Металь был небольшим провинциальным городом с дурным характером. Склочным, угрюмым, но бесхитростным. Потеряться здесь невозможно, особенно если два часа кряду изучать карту и переставлять деревянные фигурки. Среди них выделялось здание управы с угловатыми эркерами и остроконечной башней. Оно же, только в полную величину, возвышалось над главной площадью и выходило окнами на фонтан. Зимой он не работал, и его пустые чаши, потрескавшиеся и заиндевелые, напоминали протянутые ладони просящих милостыню.
Пройдя мимо, они пересекли вымощенную брусчаткой дорогу и оказались перед широкой каменной лестницей. Ее масштабы подчеркивали власть тех, кто находился наверху, а число ступеней заставляло трижды подумать, стоит ли цель таких усилий.
Дарт остался дожидаться Ризердайна в холле, оббивая порог и размышляя о собственной ничтожности. В прошлый раз его выгнали отсюда, как бродячего пса, но Хранителю Делмарского ключа полагался иной прием, как ровне и почетному лицу, которому Квитт Шелмот не посмел бы отказать.
Дарт видел градоначальника дважды: когда претендовал на должность домографа и когда получал из его рук служебный жетон. Но и этих коротких встреч хватило, чтобы составить мнение о нем, как о скользком, насквозь фальшивом типе, скрытом под личиной степенного, участливого человека, умудренного первыми сединами. Правдоподобнее всего ему удавалось изображать интерес и сочувствие, словно в каждом обращении он слышал мольбу о помощи.
Все то время, пока Дарт мялся у дверей, за ним наблюдали со стороны. Его расхлябанный вид не внушал доверия, но охранник не прогонял его, поскольку видел, с кем он пришел. Власть Хранителя Делмарского ключа распространялась как дорогой парфюм: незримым шлейфом она тянулась за ним и оставалась в воздухе после, как напоминание о его присутствии.
Казалось, минул целый час, прежде чем Ризердайн вернулся.
– Ну что? – нетерпеливо спросил Дарт.
– Не здесь, – сквозь зубы процедил он, шагая к выходу.
Они вышли из здания и заметили у подножия лестницы стайку беспокойных, суетливых людей. Дарт не сразу признал в них газетчиков, но стоило им броситься к Ризердайну и загалдеть наперебой, как их сущность проявилась во всей своей полноте.
– Господин Уолтон! Вы прибыли в Пьер-э-Металь на летающем доме? В чем секрет технологии? Она безопасна? Что вы думаете о неудачных попытках других изобретателей покорить небо? Не планируете ли обеспечить наш город таким средством передвижения? – Сыпалось отовсюду. Газетчики толкались, пытались перекричать друг друга и в беспорядочной суматохе напоминали птиц, слетевшихся на хлебные крошки. Казалось, стоит остановиться, и они остервенело накинутся на них, заклюют вопросами.
– Мы обсуждали такую перспективу с господином Шелмотом, – прорываясь сквозь толпу, ответил Ризердайн. – Надеюсь, сотрудничество будет плодотворным… – Тут он сделал вынужденную паузу, чтобы перевести дыхание, сбившееся от случайного тычка. В толкотне было не разобрать, чей локоть настолько осмелел, что вонзился ему в бок. Дарт успел заметить лишь резкое движение, лишившее Ризердайна всякого желания общаться с газетчиками. – Извините, нам пора.
Он сделал шаг вперед, и толпа расступилась. Пользуясь всеобщим замешательством, Дарт поспешил следом, опустив голову и надеясь, что никто не увидит его разукрашенное синяками лицо. Голоса не смолкали, и по выкрикам он понял, что вопросы задают уже ему, признав в нем «господина домографа». Истеричный визг, звавший его, принадлежал миниатюрной блондинке, которая не смогла прорваться в первые ряды, а потому забралась на парапет, ограждавший территорию управы. Заняв выгодную позицию, она не только привлекла к себе внимание, но умудрилась преследовать Дарта. Ее каблуки цокали рядом с его ухом, и в какой‑то момент он подумал, что газетчица собирается прыгнуть на него.
– Господин домограф! – воскликнула она снова. – Как вы оцениваете перспективу, что безлюдей возьмут на службу городу? Не противоречит ли это законам? Вы, как само противоречие принятому порядку, что думаете?
– Думаю, вам пора слезть с высоты.
Он вильнул вправо, за угол, где парапет обрывался, и нагнал Ризердайна. После шумных газетчиков пустая улица казалась мертвенно тихой.
– Что это было? – не сдержался Дарт. – Ты должен прижать градоначальника к стенке, а не приписывать ему заслуги.
– Это называется политикой, – небрежно ответил Риз, не оборачиваясь.
– Не разговаривай со мной, как с ребенком.
– А ты не мешай самоутверждаться за твой счет. Меня недавно знатно нагнули, и теперь я страдаю от ущемленного эго. Мог бы подыграть.
– С удовольствием, если это как‑то поможет делу.
Ризердайн остановился и, когда они поравнялись, спросил:
– Это разве не то, что вам надо? Чтобы о безлюдях заговорили с уважением?
– Я думал, ты здесь по другой причине.
Ризердайн раздраженно вздохнул и покачал головой, словно отказываясь продолжать бесполезный спор.
