— Оля!
— Тш-ш-ш! Мироша! — зашипела Сладкая и бросилась ко мне обратно. — Не кричи…
— Ты сегодня же собираешь свои и Мишкины вещи, — перемахнул через забор, поймал её за руку и прижал к себе. — Я не смогу больше возвращаться в пустую квартиру, зная, что тишина эта может звенеть от ваших голосов. Не заставляй меня!
— Не кричи, бабушка услышит!
— А чего это услышит? — по-старчески хриплый, но одновременно звонкий голос прозвучал вслед за шорохом кустарника вдоль забора, откуда медленно шагнула дама… Вот именно дама, потому что старушкой эту красивую, импозантную женщину в соломенной шляпе с широкими полями назвать было сложно. — Я и увидеть могу, что мне нужно…
Попались… Очевидно это та самая бабАля, потому что иных причин у этой женщины угрожающе щёлкать огромным кустарным секатором не было…
— Это что за красота? — рассмеялся я, удерживая свою руку на Лялькиной заднице, несмотря на её нервные подергивания в попытке стряхнуть. — Девушка, а, девушка, а как вас зовут?
— Эх… Бестолковый мужик пошел, — бабАля схватила Ольку за руку и попыталась отдернуть на себя, но не получилось, и Ляля пружинкой вонзилась в мою грудь. Опустил руки на её бёдра, тесно прижимая к себе, чтобы ненароком не забрали. — Ни комплимент сделать, ни женщину после блядок тихо домой привезти. Вас же весь посёлок видел, а также слышал, как слюнявитесь в машине! Тьфу! Щас чикну секатором, и всё…
— Чё это ты там расчикалась, ведьма старая? — а вот этот голос мне был ой-как знаком… Дернул головой, напоровшись на знакомые, по-старчески прозрачно-голубые глаза, что сверкали между штакетником. — Ты мальца моего не тронь, Алька!
Любовь Григорьевна, очевидно все это время подсматривающая за нами из смородины, крякнула и еле-еле выпрямилась. Но очень быстро собралась с духом и весьма обворожительно захлопала глазками.
— Королёв, соколик ты мой ясный, рада тебя видеть.
— Любовь Григорьевна, — я нагнулся, чтобы поцеловать сухую, но изящную ручку матери будущей тёщи Царёва, с которой у меня сразу завязалась очень тёплая дружба. Вот она-то мне и поможет с бабушкой Ляльки. Чёрт! Я даже не знаю её имени! — Я бесконечно рад видеть вас. Вы как всегда прекрасны!
Я как мог хлопал глазами, стрелял взглядом в сторону менее расположенной ко мне старушки, безмолвно умоляя помочь будущую родственницу по Царёву.
— Алевтина Александровна, ты чего расшумелась? — Любовь Григорьевна щелкнула калитку, шлёпнула меня по заднице, вызвав смех у Сладкой, и прошла к своей подруге, забрав секатор из её рук, пока та отходила от шока. — Ты моего мальца не обижай. Любимец он у меня, а вальс, знаешь, как танцует? У-у-у… Петровичу твоему плешивому уроки у него брать нужно, а не группу в ДК вести.
— Да кто ты такой-то? — прищурилась Алевтина и сдвинула шляпу, чтобы ничего не мешало ей прожигать во мне дыры напряженным взглядом.
— Алевтина Александровна, — я поблагодарил за подсказку Любовь Григорьевну и, не отпуская руки Сладковой, склонился к враждебно настроенной будущей родственнице. — Я бесконечно рад познакомиться с вами, пусть и в столь скомканных обстоятельствах…
— Видела я, как ты Ольгину задницу пять минут назад комкал!
— Ой, молчи, Алевтина! — крякнула Любовь Григорьевна. — Твою задницу только ленивый…
— Королёв Мирон, — перебил я услужливую старушку, что грудью бросалась на амбразуру в попытке защитить меня.
— Япона мама… — выдохнула бабАля, пошатнулась и стала закатывать глаза.
Всё же пришлось отпустить Сладкую, чтобы поймать оседающую от шока бабушку.
— Ах ты, гад! — внезапно завопила бабуля, как только я подхватил её на руки и принялась колошматить меня кулаками по лицу. — Да я ж тебя сейчас…
— Аля, перестань! — визжала Оля, пытаясь поймать бабушку за руки. — Угомонись!
— Ах, ты ведьма старая! Я сама тебя сейчас этим секатором пониже сделаю! — следом за нами бежала Любовь Григорьевна, абсолютно не стесняющаяся в выражениях.
— Бабушки! Вы без меня играете? Дядь Мирон! – детский визг и топот маленьких ножек по деревянному полу веранды заставил замолкнуть каждого… — Ты обещал приехать и приехал! Мам! Он приехал! Я же говорил!
— Боже…Боже… — заохала бабАля, перекидывая руку мне за шею. — Неси, щенок, к дому…
— А драться больше не будете? — подмигнул, наслаждаясь вспыхивающим румянцем на щеках старухи.
— Не при свидетелях.
— Есть к дому!
— Так-то лучше…
— Мишаня, ты чего не спишь? Ещё рано, — Олька подхватила пацана, не дав ему спрыгнуть босиком на лужайку перед домом. Мишка покрыл её лицо быстрыми поцелуями и тут же протянул ко мне свои руки.
— Какой спать, когда у вас тут так весело. Любабаша, это мой друг дядя Мирон, — хохотал он, запрыгивая в освободившиеся руки. — У него есть танк.
— Ну вот, Аля… — зашептала Любовь Григорьевна, тыча подругу в бок. — Уважаемый человек, с танком. А ты его секатором хотела…
— Т-ш-ш… — Олька закатила глаза и пошла в дом, отчаянно топая по ступеням. — Кофе! И без меня, чтобы тут тихо было… Ясно? Миша, проследи за взрослыми…
Глава 24.
