– А в Финляндию можно? – спросила Таня.
– Вроде бы да, – ответил Тёма, – помнишь, оттуда вчера самолёт прилетел?
– Вот тут есть карта, и отмечено, где он находится, смотрите.
7. Барьер твёрдый – как стена здания. В первые часы после его появления произошло несколько десятков автомобильных катастроф, есть погибшие. Их точное число неизвестно. Также ничего неизвестно о пострадавших в других странах, с которыми у нас временно нет связи.
– Ох, мам, – сказала Нина, – мам, а что если кто-то… Кто-то из наших друзей в него врезался?
– Слушай, я очень надеюсь, что такого не произошло. Гляди, на карте он нарисован прямо на границах некоторых стран. А никто из наших друзей вроде не собирался никуда ехать.
8. Главную известную нам на данный момент гипотезу произошедшего высказал руководитель Таллиннского офиса Института времени. По его мнению, из-за поломки в основном механизме Машина сдвинула разные часовые пояса во времени неравномерно. Из-за этого на границах часовых поясов образовались барьеры.
– Тут дальше цитата, – сказала мама. – Этот руководитель говорит, что это очевидно всякому, кто видел карту часовых поясов, предлагает на неё посмотреть и использовать как подсказку – где ещё расположен барьер. Вместо того, чтобы натыкаться на него вслепую.
– Точно, – сказал Тёма. – Я сразу подумал, что это на что-то похоже. А верни карту, давай ещё раз посмотрим?
– Давай дочитаем и тогда посмотрим, – сказала мама.
9. Если эта гипотеза верна – а она, судя по всему, верна, – то наше положение ещё хуже, чем в других странах. Наш часовой пояс прерывается из-за Беларуси, которая использует то же время, что и Зоорландия. Поэтому физически доступный нам кусок земли сравнительно невелик. Помимо нас в него входят Лиетува, Игауния, Финляндия и Калининградская область.
– Дальше там про то, что правительство собрало совещание, все правительства собрали совещания и уже создали общий комитет, но большая проблема в том, что у нас, в этих пяти странах, нет ни одного специалиста по работе и устройству Машины перевода часов. Все либо остались в Лондоне, и с ними нет связи, либо в момент запуска были внутри Машины – и с ними тоже нет связи.
– То есть у нас вообще никто не знает, как она устроена и как её остановить? – недоверчиво спросил Тёма. – Как такое может быть?
– Я думаю, – медленно произнесла мама, – дело в том, что это очень сложная штука – Машина вселенной. И это была ошибка, переносить её сюда. Специалистов и так мало, а у нас совсем нет, у нас же по сути даже институтов физики не осталось. Получается, что все, кто приехал, оказались внутри, а у нас никто толком не знает ни как работает Машина, ни как с ними связаться.
Таня и Нина издали горестные возгласы.
– В общем, тут пишут, что вся надежда сейчас только на Институт времени. Потому что узнать, что случилось с Машиной, можно теперь только из прошлого… Ш-ш-ш-ш-ш, – мама резко перебила сама себя, потому что Таня и Нина уже открыли рты. Они явно собирались закричать на весь трамвай, что вся надежда только на папу.
Они подняли головы от маминого телефона и увидели две вещи. Во-первых, все пассажиры, которые сидели и стояли поблизости, тоже внимательно слушали маму. Во-вторых, они проехали свою остановку и уже подъезжали к следующей.
– Чёрт, – сказала мама. – Быстро выходим и бегом в школу.
На втором этаже прямо перед дверью висел огромный плакат. Плакат сообщал, что сегодня, 28 октября, никаких уроков не будет, а будут творческие сборики!!! Таня и Нина запрыгали от радости, а Тёма вздохнул.